С утра следующего дня военный совет продолжился, к общему облегчению без вопроса о том давать ли сражение под стенами Саратова или же нет. Сейчас же на совете решались вопросы о взаимодействии войск и общей позиции полков. Честно скажу, никогда не думал, что такие, казалось бы, простые вопросы окажутся столь сложными. Ну, скажите мне, для чего думать о том, кто будет впереди, а кто сзади на сто метров, если в бой пойдут все равно все? Вот и я не понимаю. Поэтому думаю, больше мои военные советы не будут собираться в таком составе. Только проверенные, а главное грамотные и понимающие люди!!
В середине дня ко мне подошел капитан Нарушкин сказал, что прибыл гонец со срочным донесением.
— Господа, минуточку внимания!- я встал со своего кресла, поднимая правую руку.- Мне только что стало известно, что прибыл гонец с донесением. Поэтому попрошу у вас тишины. Причем полной. Зови.
Тут же, как только ушел лейтенант в дверь вошел запыленный, уставший молодой человек, с сумкой похожей на дипломат, только чисто кожаный, без металлических вставок. Встав передо мной, он раскрыл «дипломат» и достал оттуда сложенный лист бумаги, протянул мне.
Прежде чем взять письмо я поинтересовался у гонца, откуда он.
— Я из передового отряда третьего драгунского полка, сержант Константин Чересов.
— Хорошо, а что ваш полк забыл так далеко на юге России? Разве мой батюшка не на границе со шведами вас оставил?- изумился я.
— Так и есть, господин бригадир. Просто мне дозволено было родных навестить, тут неподалеку, в награду за спасения нашего командира, капитана Духанова,- отрапортовал гонец, в драгунской форме.
— Замечательно. Коли так. Давай посмотрим, какие вести ты нам привез.
В донесении говорилось о том, что отряды бунтовщиков под предводительством Некрасова и Павлова, верных сторонников Булавина скорым маршем движутся к Саратову.
— Сколько времени ты вез донесение?- спросил я у драгуна, прочтя неровные буквы.
— Один день.
— Что ж, спасибо за службу, сержант, можешь отдохнуть и быть свободным,- сказал я драгуну.
— Рад стараться, господин бригадир!- крикнул гонец и, развернувшись на каблуках, вышел из приемной комнаты, по воле случая ставшей залом совещания.
— Господа, хочу сказать вам одну новость. Отряды мятежников Некрасова и Павлова движутся к городу и самое большое достигнут его через два дня.
— Господа, хочу сказать вам одну новость. Отряды мятежников Некрасова и Павлова движутся к городу и самое большое достигнут его через два дня. Идите, готовьте свои полки, скоро им придется выказать доблесть в бою.
«Что ж, в принципе я так и предполагал, решение будет только моим. Проверка на вшивость, как говорится,- усмехнулся я про себя, следя за тем, как места совета пустеют.- Как все-таки здесь плохо утроено взаимодействие войск! Конечно и в нашей армии не акти, но ведь такой неразберихи то не было! Пускай какие-то инциденты были, не скрою, но чтоб так… нет, не было! Надо менять всю эту долбанную систему!
А что, вполне возможно, раз уж государь сам наделил властью, то и немного «поглубже» залезть можно. Наглядный пример вот он при мне — витязи. Конечно, боевого опыта мало, зато выучка много лучше чем у тех же приданных мне полков. И это если не брать в расчет батарею из 20-ти пушек, тоже сила немалая, при условии рационального использования конечно.
Итого, подсчитав все имеющиеся в наличие силы, имеем: батальон витязей, вместе с 20-тью трехфутовыми пушками, два регулярных полка от инфантерии, триста драгун и в довершение ополчение, с гарнизонным отрядом.
Что ж, можно считать боеспособными только около 3-х тысяч человек. Недурно».
Все офицеры вышли, оставив меня с помощниками наедине. До ночи времени было много, поэтому мы решили еще разок просмотреть схему городских стен, а так же прилегающих к ним улиц, на всякий случай. Мало ли что в жизни бывает. Но может к счастью, а может, и нет, нам так и не удалось найти что-то такое, чего мы до этого не могли увидеть. Все укрепления на карте были новыми и крепкими. Впрочем, сомневаться в этом нам не было смысла, ведь капитальный ремонт стен был только пять лет назад. Тогда пришлось перебирать чуть ли не треть всех внешних укреплений.
— Пожалуй, мы предусмотрели почти все, старший брат,- наконец сказал Прохор, когда мы в очередной раз обговаривали возможность контратаки наших солдат со стороны восточных ворот Саратова.
— Да, конечно, Прохор, почти все, но все же возможность какой-либо каверзы остается. К сожалению, мы не можем предугадать абсолютно все,- устало сказал я витязю.- Друзья, нам стоит отдохнуть, завтра тяжелый день, так что ступайте и велите истопить баньку, а то я так давно не был в ней, что кажется, вечность прошла!
— Наконец-то!- воскликнул Кузьма, радостно потирая руки.- Девок приведем…
— Это без меня!- протестующее поднимаю ладони.
— Почему же это? Ты что старик немощный? Али беда, какая с тобой случилась?- с улыбкой спросил Сашка.
— Не до этого мне и все! Не чего приставать ко мне, да и тебе Саша не мешало бы провести денек без общества женщин,- заметил я.
— Зачем? Мне с ними хорошо… они мне спинку трут, да так, что потом часок другой в истоме лежишь…- плотоядно улыбнулся двадцатилетний помещик.
— Ты как мальчишка, ей богу, который дорвался до сладкого!- со смехом сказал Кузя, пихая друга локтем.- Ты так же хочешь всего и много. А вот о последствиях, почему не думаешь?
— Каких таких последствиях?- насторожился Сашка.
— Да ты после каждой ночи встаешь такой, словно полдня за конем гонялся. И отходишь только к обеду.
— Так отхожу же!- надулся Александр.
— Вот в том то и дело, что бунтовщики напасть могут в любое время, а ты только к обеду и отходишь. Мы же не можем им сказать, мол, подождите, у нас тут Сашенька почивает, отдыхать изволит…
Кузьма не договорил, как мы с Прохором засмеялись, больно уж комично было лицо виновника разговора.
Такое словно у младенца отобрали его любимую игрушку.
— Да я вообще без них могу! Как наш Алешка!- гордо выпятил грудь Саша.
— Эй! Меня только в вашу перепалку не втягивайте. Идите лучше распорядитесь на счет баньки!- с улыбкой напомнил я им.
Подначивая друг друга, друзья ушли из приемной, вот только их голос был слышен еще очень долго.
— Ну что Прохор, как тебе наши дела видятся?- наконец спросил я витязя.
— О чем ты хочешь услышать, старший брат?- спросил он.
— О том, что право ли дело за нами? Как витязи себя чувствуют? Есть ли вопросы, какие надо мне сказать? Говори все, что наболело, я выслушаю. Ты же сам знаешь, не раз уже говаривали мы с тобой, брат,- заглядывая в глаза, спросил майора.
— А надо ли, старший брат тебе обо всем говорить? Ведь многое может и неприятным оказаться?- вопросительно посмотрел на меня витязь.
— Надо, Прохор, ты даже не знаешь как это мне надо!
— Что ж, коли так, то скажу тебе все, только ты не серчай, ежели обижу тебя словом нечаянно.
— Говори, все как есть, и не бойся меня озлобить, поверь, это знание нужное, как всем витязям, так и мне,- успокоил я его.
Еще в первый наш с ним разговор я сразу же ему сказал, что никого наказывать за мысли не буду, но при этом должен знать обо всем в корпусе. По началу молодой отрок сопротивлялся, но после второй беседы сам говорил, что не так, и почему, по его мнению, это не так. Благодаря таким беседам, пускай и не частым, все витязи, проходя учебу, были довольны своим выбором, притом, что нагрузки на них никто не снижал. Просто во время разговоров с их начальником, который стал им почти официально только три месяца назад, все жалобы и недовольства всплывали наружу. И если претензии были обоснованы, то я приказывал исправлять не желательное введение или правило.
