— Я очень сожалею об этом,- искренне сказал я ей, подходя к ней сзади.
Не знаю, как, но когда Ольга начала вставать я немного наклонился и чуть коснулся ее губ своими, может, подсознательно я и хотел этого, но вот неожиданная близость заставила ее отпрянуть от меня. Вот только стол за спиной девушки привел к обратному эффекту, и вместо того чтобы отпрянуть от меня она буквально упала в мои руки, заставив меня, болезненно сморщится, но все же не выпустить ее из своих рук.
— Алексей…- поднял карие глаза Оля, умоляюще смотря на меня.
Быть может, она хотела что-то мне сказать, но мой поцелуй помешал ей это сделать. Так мы и стояли, не отрываясь друг от друга, время остановилось, даря нам прекрасные мгновения нашей жизни…
Но не что не вечно, а уж счастливые мгновения тем более. Топот ног в коридоре заставил нас отодвинуться друг от друга.
— Срочное послание!- услышал я за дверью.
— Жди!- монотонно ответил один из моих гвардейцев, направляясь к двери в мой кабинет.
Легкий стук по косяку — вот и все, что позволил себе один из моих телохранителей. С сожалением я подошел к двери, чувствуя, что готов убить так не вовремя прибывшего гонца.
— Зови,- одно слово я все же смог выдавить из себя, оставляя открытой дверь.
— Завтра я посмотрю вашу рану еще раз,- не глядя на меня, сказала Ольга, тут же упорхнув из кабинета, так быстро, что я и сказать ничего, не успел.
А после того как прочитал привезенное послание, так и вовсе забыл о том, что хотел что-то говорить. А как еще можно реагировать, когда тебе приходит письмо с вестью о восстании, пускай только и начавшимся?
*****
Апрель 1708 год от Р.Х.
Тамбовский уезд.
Алексей Петрович.
«Вот ведь черт, как я мог забыть о восстании Булавина?- вот, пожалуй, самая приставучая мысль последних месяцев, частенько наведывающаяся ко мне «в гости».
В середине февраля пришел сам приказ, в котором отец приказывал выступить к Воронежу, для усмирения восставших, вместе с набранными недавно полками, попутно отрезая пути распространения заразы восстания. В своем письме государь намекнул о том, что это назначение только проверка и желание узнать, достоин ли я большего. Конечно, это все было довольно туманно, но вот то, что это было, уже радовало.
Нашей основной задачей было заблокировать дальнейшее продвижение отрядов Булавина, войско которого постепенно увеличивалось за счет дезертиров и рабочих людей. Совместно с двумя полками, набранными буквально полгода назад для отправки на западную границу, поступившими в мое подчинение мы вышли из Рязани в сторону Воронежа, уже охваченного пламенем восстания.
— Ваше Высочество, впереди неизвестный отряд,- сказал мне глава разведчиков, лейтенант Никита Селиванов
— Как одеты?
— Половина в старых, поношенных мундирах, остальные вообще галотьба какая-то,- тут же ответил он.
— Численность?
— Сотен восемь, с обозом если, а так в голове и на конях, идут три сотни плюс на марше четыре сотни, ну и обозники,- подумав ответил Никита.
— В какую сторону идут?
— Прямо на нас, через полчаса будут здесь, у них обоз еле едет.
— Судя по описанию сего отряда он на регулярную армию не очень то и похож, да и наши войска должны быть много западнее.
— Судя по описанию сего отряда он на регулярную армию не очень то и похож, да и наши войска должны быть много западнее. Так что это бунтовщики однозначно,- сказал я вслух.- Что ж тогда, пожалуй, устроим им теплую встречу.
— Господа полковники, я думаю, вы не нуждаетесь в моих объяснениях и наставлениях,- улыбнулся я седоусым командирам седьмого и пятого полков.- Скажу только одно, разместите своих людей так, чтобы никто не ушел, пленных брать только в том случае, если они сами бросают оружие. Я а со своими витязями встану вон в той балке, как раз напротив дороги, и как только мы откроем огонь, то и вы господа извольте не мешкать.
— Будет исполнено Ваше Высочество!- сразу же отбыли к своим воинам полковники.
Как только я остался один, ко мне подошли двое товарищей, поехавших вместе со мной, в силу своей незанятости: Кузьма и Сашка.
— Алексей, не рановато ли наших орлов на убой пускать?- озадаченно спросил Кузьма.
— А кто сказал, что они на убой пущены, Кузя?- удивился я.- Три месяца занятий на полигоне у них с «колпаками» было, да и освоились они неплохо, хочу заметить.
— Так ты же их поперек дороги ставить хочешь…
— И что?
— Как что?- не выдержал Александр.- Там же казаки, мать их через три колена! Наши юнцы даже залп сделать не успеют, как их нашинкуют…
— Разве их так плохо учили, Саша?- поднял я брови.- Мне кажется, на последних учениях все пять рот показали просто отличный результат, как в стрельбе, так и в тактических перестроениях, не говоря об упомянутой мной артиллерии!
— Разве что артиллерия поможет,- все же был вынужден согласиться Саша, вспоминая, как двадцать пушек сносили деревянные макеты редутов.
— Между прочим, эти пушки стреляют как минимум в полтора раза дальше своих товарок имеющихся на вооружении основной армии.
— Все эти придумки, конечно, это хорошо, но вот как наши витязи, еще недоучившиеся, хочу заметить, выстоят против мужиков, уже не раз пускавших кровь своим врагам?- не унимался Кузьма.- Не сплохуют? Я сам помню, после первого боя еле руками шевелить мог…
— Действительно, Алексей, не лучше ли нам было бы их поставить на фланг, как раз на месте одного из полков, все-таки стрелять из укрытия, пускай и плохенького все же лучше чем встречать врага голой грудью,- поддержал друга Сашка.
— Друзья, понимаете…- только начал я, как вестовой от Никиты, точнее разведчик, находящийся в его подчинении, доложил о приближении вражеского отряда.
Все же не успел им объяснить, почему мне пришлось поставить необстрелянных юнцов против закаленных в стычках казаков и дезертиров. Я, конечно, понимаю, что это не совсем разумно так поступать, но вот доводы разума отступают перед велением сердца. Чушь, сказал бы кто-то? Возможно, даже очень возможно, но я просто не могу не дать возможности своим воинам, да-да именно своим, а не государевым свершить правосудие, пускай кровавое, пускай жестокое, но правосудие!
Ведь, что есть бунт? Это открытое недовольство властью, со всеми вытекающими последствиями, разрушением, грабежом и смертью мирного населения! Нет, такого я допустить не могу, возможно, недовольство в чем-то и оправданное, все-таки реформы Петра не назовешь либеральными, а уж тем более щадящими, да и традиции целого народа ломать надо постепенно, а не нахрапом. А уж тем более традиции вольных казаков. Ведь нынешний бунт, почему начался?
Нет, не из-за усиления налогов, это всего лишь маленькая плошка масла, не давшая утихнуть «пожару».
Основным и главным моментом стала как раз эта самая ломка традиций. В чем она заключалась? Да в том, что у казаков отродясь была та самая свобода, покушаться на которую не имели даже цари, и если холоп сбегал на Дон, то становился свободным, вне зависимости от кого этот беглый сбежал. А тут приходит гвардейский отряд под руководством Юрия Долгорукова, направленный как раз для того, чтобы вернуть беглых крестьян, да такие рейды и раньше устраивали цари, но вот данный стал последней каплей…
«И все-таки они преступники! И наказание для них только одно — смерть! Хотя что-то я разошелся, лучше все-таки с пользой использовать их руки, труда намечается много…- подумал я про себя, идя к рубежу, на котором застыли ровные шеренги шестнадцатилетних мальчишек».
