Дай мне слова. Или — остановись.
* * *
В аэропорту Екатеринбурга совершил посадку авиалайнер, на борту которого не было ни одного живого человека. Зато мертвых оказалось предостаточно.
— Самолет, полный трупов… — не замечая, что делает, Альгирдас снова и снова бил кулаком в мраморный подоконник, — это сделал Волк.
— Самолет, полный трупов… — не замечая, что делает, Альгирдас снова и снова бил кулаком в мраморный подоконник, — это сделал Волк. Летающая машина и мертвецы — это же его душа. Мразь. Людоед… — под очередным ударом по мрамору прошла длинная трещина. — Я не понимаю, рыжий. Он всегда был осторожен, скрытен, опаслив… — Альгирдас с недоумением взглянул на Орнольфа, перехватившего его руку прежде, чем подоконнику был нанесен непоправимый ущерб, — а сейчас он кричит о себе в полный голос! Что он хочет сказать? Кому?
— Он хочет вернуться домой. И дает нам понять, что от этого всем будет только лучше. Надо как?то объяснить ему, что помочь может только Змей.
Альгирдас прислушался к себе. Совсем недавно, полмесяца назад он пребывал в тесном контакте с Волком, и вспомнить, что думает и чувствует Змеевич, оказалось несложно. Хотя, конечно, тогдашний Волк был куда как гуманнее. А также романтичнее и добрее…
— Ему бесполезно что?то объяснять. Он не будет слушать. Если это убийство — ультиматум, значит, Волк не предполагает переговоров. — Альгирдас поскреб когтем трещину в подоконнике. — У тебя ведь есть возможность связаться с ним, так?
— Так, — неохотно ответил Орнольф.
Альгирдас молча кивнул. Волк каким?то образом контактировал с рыжим, но тот не счел нужным рассказывать об этом. Что ж, ему виднее.
— Единственный ответ, который он примет к сведению, это указания, как ему выбраться отсюда. Ты связывался с Альбертом?
— Да. Он не может помочь.
— Понятно. Я придумаю что?нибудь.
— Ну, кому ты врешь, Хельг? — угрюмо проворчал Орнольф. — Ты уже что?то придумал, и лучше расскажи, что именно. Я должен знать, от чего тебя отговаривать.
— Ты ведь не все мне рассказываешь, правда? — нежный голос противоречит ядовитой улыбке. — Пусть у меня тоже будет своя тайна.
По мнению Орнольфа «что?нибудь придумаю» ни в коем случае не должно было включать в себя личной встречи со Змеем. И Паук для разнообразия даже не стал с ним спорить. Это настораживало. А чувство собственной беспомощности приводило в состояние глухого бешенства.
Орнольф понимал, что Хельгу придется встретиться с Жемчужным Господином. И знал, что ничем не сможет помочь, если Змей разгневан настолько, чтобы… боги, чтобы что?то сделать с Хельгом. Разъяренные стихии — об этом не хотелось даже думать, но не думать не получалось.
Если бы только Хельг смог повести себя правильно, вспомнил о разнице между ним и властелином стихий, осознал свое место и выбрал нужный тон! Но разве он способен на это? Хельг, Паук Гвинн Брэйрэ, созданный, чтобы править, и равный Змею во всем. Во всем, кроме власти и могущества.
* * *
К появлению Змея в тварном мире готовиться начали сразу. Спасибо еще, тот предупредил о намерении явиться во плоти, это позволяло принять хоть какие?то меры предосторожности.
Когда?то его визиты хоть и были сопряжены с изрядным беспокойством, все же не несли прямой угрозы жизни людей. Жемчужный Господин не любил убивать, да и наведывался в тварный мир нечасто — раз или два за тысячу лет. Сейчас все осложнялось не только присутствием здесь равной и враждебной ему Силы, олицетворенной Элиато, но и тем, что сам Змей недвусмысленно заявил: он придет, чтобы убивать.
Поэтому Альгирдас приказал всем вольным охотникам быть готовыми к схватке с духами стихий, которые проявят несвойственную даже им агрессию. А Орнольф, слегка завидуя Пауку, распоряжавшемуся своими охотниками, как собственной паутиной, попытался донести ту же мысль до вверенных ему государственных организаций.
По возможности, без объяснения причин. Еще хорошо, что объясняться с российскими магами теперь стало попроще. Полковник Котлярчук продолжала считать Орнольфа и Паука кем?то вроде могущественных духов, и общение с ними выстраивала по тем же принципам, по которым договаривалась с власть имущими Волшебного мира. То есть… кхм… ну, почти по тем же принципам. Владыки Лаэра, в отличие от Орнольфа, не заводили романов со смертными. Очень зря, между прочим. А Орнольф меньше всего хотел произвести на очаровательную заклинательницу впечатление взбалмошного и почти всемогущего фейри. Такие роли Пауку подходят — ему и притворяться не нужно.
Словом, подготовились со всем тщанием. Не зная, чего именно ожидать — ожидали всего, причем, самого плохого. Однако никак не думали, что Змей явится во плоти в буквальном смысле. В самом буквальном, какой только можно представить.
* * *
Это случилось утром. Накануне ни Макс, ни Дюха не приехали ночевать, и сегодня Маришка завтракала с Орнольфом. Альгирдас составил им компанию и растянулся на диване в столовой, закинув ноги на спинку. Волосы его блестящей волной струились до самого пола, и Маришка нет?нет, да поглядывала, как неярко сияют в черной массе светлые огоньки.
Неприятная новость о свертывании ИПЭ всех текущих дел и переходе на чрезвычайное положение застала ее врасплох. И Маришка как раз думала: злиться ей, что ни Орнольф, ни Паук не поставили ее в известность о том, что происходит, или махнуть рукой. В конце концов, подробности о штурме рыбокомбината в Прибрежном она тоже узнала через вторые руки. Можно и привыкнуть. Непонятно только, зачем Макс уехал во Владивосток. Эмпаты, вроде, были сейчас без надобности. Под ружье встали все до одного маги, псионики и заклинатели. Первые вызывали демонов для противостояния духам стихий, вторые должны были обеспечивать защиту магов и мирного населения, а задачей заклинателей являлось занять делом как можно больше мелких духов. Вероятность того, что, выполняя задания смертных, безмозглые создания не успеют на поклон к Жемчужному Господину, была исчезающе мала, но все?таки оставалась.
Поднявшееся вдруг на море волнение Маришка поначалу списала на какое?нибудь далекое землетрясение. Не сразу поняв, что горизонт стал как?то ближе.
И тем более не сразу поняв, что это вовсе не горизонт.
Что?то… невероятное… поднималось из воды. Как горный хребет или… или горный хребет. Только без гор. То есть без пиков и провалов, одним сплошным массивом, темным на фоне утреннего неба, и протянувшимся через весь окоем.
— Мировой Змей, — тоном экскурсовода сообщил Паук, неизвестно как оказавшийся у окна. — Почти сорок километров в обхвате и больше сорока тысяч километров в длину. Больше, потому что иначе он не мог бы кусать свой хвост.
— Ума не приложу, как Рыжебородый сумел поймать это на удочку, — пробормотал Орнольф.
Маришка еще не сообразила, о ком он говорит, а стена воды, зеленая, как светлое бутылочное стекло уже закрыла и горизонт, и Змея, и даже небо.
Цунами? Разве оно так выглядит? …
Что?!
ЦУНАМИ?!!
О своей безопасности она даже не подумала. Только о парнях, о Дюхе, и о Максе, которые где?то во Владивостоке, в городе, который через минуту будет смыт с лица земли.
Орнольф перехватил ее у дверей в столовую и аккуратно усадил на паучий диван.
