Денег, если уж на то пошло, у Лизютина тогда особых не было. Связей и возможностей, естественно, тоже. Из столицы же он попросту сбежал, потому что для громадья его планов не подходил ни один большой город.
Как бы там ни было, Бекешев предложил ему не понтоваться, а объяснить толком, чего надо, сколько это будет стоить и какую пользу принесет.
Ну, Лизютин и объяснил.
Король долго смеялся, а потом сказал: да пробуй, хрен ли там — народишку хватает.
К чему Орнольф так и не смог привыкнуть, так это к тому, как люди умудряются не помнить о том, что вокруг них — тоже люди. Такие же как они. Имеющие столько же прав на жизнь. Привыкнуть не смог — научился принимать это как факт, делать на это поправку, учитывать в расчетах.
Но по сей день горько недоумевал: как же так вышло, что даже Змей, даже его чудовищный сын человечнее множества настоящих людей.
Сейчас он баюкал на руках слишком человечного вампира и слушал исповедь упыря куда более страшного. Человека. Обычного, в прошлом не слишком удачливого человека. Сколько их — вот таких? Сколько людей на месте вот этого удержались бы от искушения? И стоят ли они того, чтобы защищать их?
Эйни сказал бы, что стоит. В свои двадцать лет Орнольф тоже не сомневался в этом.
А Лизютин начал с малого: с создания для Бекешева небольшой армии. Называлось это безобидными словами «внутренняя охрана». И было в охране всего пятьдесят человек. Пятьдесят зомби. На создание каждого десятка понадобился один заживо погребенный. Итого — пятерых человек ожидала мучительная смерть в заколоченном гробу. На создание каждых двух десятков понадобилась одна женщина, погибшая через отрубание головы. Что ж, и с этим проблем не возникло.
«Народишку» действительно хватало. Кто только не ехал сюда, за большими деньгами, на тяжелые, но серьезные заработки или, наоборот, за легким фартом. За икрой и золотом, за красной рыбой, за пушным зверем или за дешевыми автомобилями с японских свалок. Кто только не пропадал здесь — без вести, в диких лесах, на заброшенных военных базах, в глубоких, холодных реках.
Идею производить солдат уже не для себя Лизютин подал хозяину через несколько месяцев после создания первых пятидесяти зомби.
И Бекешев согласился. Потому что вот это было уже всерьез. И обещало деньги, такие деньги, какие и не снились даже ему, королю лесов, земель и вод, и всего, что в них обитает. Private military companies. [37] В современных условиях, с тех пор, как на планете вновь начались крупные войны, для подобных организаций настали золотые деньки. Грех было не воспользоваться ситуацией.
Он так и сказал, этот, еще испуганный, но уже вполне пришедший в себя человечек: «Грех было не воспользоваться».
И он ни разу не назвал грехом то, что делали он и его хозяин на протяжении нескольких лет. Не назвал грехом убийства погребение живых людей, порабощение чужих душ. И ведь даже не отдает себе отчета, тварь, в каких преступлениях признается. Надеется на что?то? До того уже нагло, жадно, ощупывает взглядом Хельга, свернувшегося на руках Орнольфа, что хочется то ли посмеяться над ним, то ли в зубы сунуть.
Орнольф почти неосознанно прижался губами к виску Паука, к нежной белой коже, под которой не слышно было биения пульса.
«Это — мое. Даже не думай о нем, унган».
Осталась самая малость: уточнить детали обрядов. К чему нужны знаки, в которых нет силы?
Ага. Ну, наконец?то, что?то интересное! Значит, Элиато настаивал на том, чтобы обряды проводились без Данбала Ведо . Странный тип этот Владыка. Уж куда как странный!
Данбала Ведо — главный и обязательный элемент во всех обрядах одун. Он — начало и конец всех вещей, источник силы, местонахождение всех духов. И о том, что с некоторых пор ситуация изменилась, люди, вроде бы, знать не должны. Данбала Ведо — Мировой Змей — стал Жемчужным Господином, но весть об этих переменах среди смертных не распространялась. Тем более что духи до сих пор послушны ему, ведь именно Змей питает их силой. В память о старой дружбе, так он когда?то говорил. Да уж, нелегко ему приходится.
Что же это получается? Значит, появились духи, действующие помимо Змея? Кормящиеся из другой руки? И кто бы мог быть этот кормилец? Уж не та ли тварь, которую ищут Артур и Альберт. Они ведь явились в этот мир по следам некоего отца Адама, бывшего священника, бывшего митрополита. Ах, как оно все нехорошо сходится!
Не хочет, значит, господин Элиато, чтобы Змей знал, что происходит. Не хочет, чтобы Змей знал о том, что нашлись духи, не желающие ждать, пока образумится и перестанет скрываться Волк.
Не хочет, чтобы Змей знал о том, что нашлись духи, не желающие ждать, пока образумится и перестанет скрываться Волк. Духи, признавшие господином существо, когда?то бывшее человеком, и способствующие его вхождению в силу. Надо думать, это будет интересно Змею.
И уж точно это будет интересно Артуру.
Взгляд унгана Лизютина стал торжествующим. На Орнольфа как из печки дохнуло Силой. Одним быстрым движением колдун вскочил на ноги, но еще быстрее, сверкнув чешуйками плаща, взметнулась тонкая рука Хельга.
Несколько секунд Лизютин оставался на ногах, сверху?вниз глядя на Орнольфа, на облизывающегося Альгирдаса. Из вспоротой когтем артерии хлестала кровь, и Орнольф уже начал опасаться, что унган так и не упадет, пока в теле его останется хоть капля. Однако же нет, против природы не попрешь, колдун не падал просто потому, что не сразу понял, что случилось. А когда понял, схватился за шею, захрипел и свалился на пол.
— Давно бы так, — слабым, но довольным голосом отметил Паук, — я уж думал, помру.
И, вывернувшись из объятий, достал из кармана складной серебряный стаканчик.
— Приятного аппетита, — без энтузиазма пожелал Орнольф.
Лизютин, поганец, дозвался?таки своего господина, взмолился и получил ответ. После чего, как «успешный» жрец, стал пригоден в пищу голодному Пауку.
Вот что называется: хрен угадал.
Орнольф не то, чтобы был против кровопийства и не то, чтобы ревновал. Все?таки есть разница между питьем крови для насыщения и кровавыми поцелуями любви, так что о ревности речи не шло. Просто не любил он просыпающегося в Эйни людоеда.
Ну а здесь, пожалуй, все. Осталось связаться с местными ипэсовцами, пусть пришлют врачей и психологов: освобождение зомби — непростая работа. Души?то отпустить легко, но вот объяснить людям, когда придут они в себя, что с ними случилось и как теперь жить — эта задача даже лучшим из чародеев не по зубам.
Что делать с Бекешевым? Не подпустить к нему Хельга, а там пусть смертные разбираются.
Что делать с отцом Адамом? Хм?м… Интересно, сколько раз задавал себе такой же вопрос Артур Нордан? Надо думать, он давно нашел ответ, вот пусть что?нибудь и делает.
И самое главное: а что сделает сам отец Адам?
— Попытается убить меня, — весело сообщил Хельг. — Я знаю, где он. Я могу до него дотянуться.
— Пока зубы не почистишь, ко мне даже не подходи, — предупредил Орнольф.
— А?ага, — протянул Паук.
И изумительно длинным языком облизнул свой стаканчик изнутри.
Распоряжение о зубах Орнольф отменил незамедлительно.
* * *
Братья Норданы прибыли первыми.
На территории комбината, в связи с боевой тревогой, не осталось уже ни одного лишнего человека. Боевики?зомби, перешедшие под управление Паука, оцепили административный корпус. Под их равнодушными взглядами Альберт нервно поежился и сообщил, что на его взгляд зомби — мертвяки мертвяками, смотреть даже не на что. Что, впрочем, не помешало ему, едва поздоровавшись с Орнольфом, отправиться вниз, в хранилище. Технология изготовления зомби была для Нордана?младшего в новинку.
