И убедиться с удовольствием, что окружающие смотрят на нее, Маришку, куда больше, чем на ее парней. А то ведь, гадство такое, она уже забывать начала, как это бывает. За месяц, проведенный в Екатеринбурге в компании Орнольфа, Маришка почти привыкла, что его видят все, а на нее практически не обращают внимания.
И ведь что странно: за весь тот месяц так, как сейчас, не чувствовала себя ни разу.
Три мага среди смертных… в смысле, — тьфу ты! — среди обычных людей. Трое необычных. Пусть даже настоящий маг из них троих только Маришка. Да, маг, а не чародей. Хватит с нее чародеев хотя бы сегодня, сейчас можно о них не вспоминать. Не вспоминать о том, какая она особенная, о том, что ей предстоит… и не грустить, вспоминая Олега. Не получится его забыть. Да и не хочется его забывать. Но хотя бы не печалиться о нем — это?то можно? Пусть сегодня он будет как будто в далекой командировке, или она, Маришка — в командировке. Как будто нужно только набраться терпения, подождать немного и уже скоро можно будет вернуться. И все будет как раньше.
И он не умрет…
Да, сегодня он не умрет. И они еще встретятся. Обязательно.
Дюха рассеянно улыбаясь, развлекался тем, что прикуривал девушкам сигареты. Не сходя с места. Одним только взглядом. И Маришка хихикала над наиболее удачными сценами: девушки?то понятия не имели, что это Дюха выделывается. Стоило видеть их лица, когда сигарета, поднесенная к губам, начинала дымиться раньше щелчка зажигалки. Он не только это умел, старший лейтенант Панкрашин, но выпито было недостаточно для того, чтобы развеселиться по?настоящему. Это Максу вон уже хорошо — зажигает сразу с четырьмя девицами. В смысле — оттягивается, а не в смысле — балуется пирокинезом.
— Пойдем танцевать, — сказал Дюха, проследив взгляд Маришки.
— Ты, старший лейтенант, всегда в приказном порядке дам приглашаешь?
— Только младших по званию.
Они присоединились к танцующим, Макс, просияв, поманил своих пассий, и как же здорово это было — всемером, да на пьяную голову, да под хорошую музыку — плясать до упаду. До одури. До такой степени, что в веселом безумии, схватив обоих своих парней за руки, Маришка, не боясь, что ее услышат, крикнула:
— Давайте учудим что?нибудь! Давайте, а?!
И они учудили!
И падал с потолка разноцветный снег ярче цветных лазерных вспышек; взлетали, вальсируя, столики и стулья вместе с людьми; стаи пушистых колибри с беличьими хвостами вспыхивали и гасли в разноцветных лучах. А умница Макс разошелся, и состояние безбашенного экстаза охватило всех, кто был в зале.
Это было… Ах, господи, да слов таких нет, чтобы сказать, как это было! Маришка смутно помнила еще, как, кружась в волнах медленной музыки, жалела, что не может влюбиться в Дюху. Ведь хорошо было бы — куда лучше, чем любить Олега, Олежку, Зверя ее свирепого. И отчетливо понимала, что домой сегодня не вернется. Что поедет в гостиницу, и до послезавтра ноги ее не будет в доме на побережье.
Во втором часу ночи решили, наконец, что пора завязывать.
— Всё. В гостиницу, — скомандовал Дюха, доставая мобильник. — Кто?нибудь знает, по какому телефону здесь вызывают такси?
— На таксо поедем. Красота! — ухмыльнулся Макс. И протянул командиру визитку: — Сюда звони.
И протянул командиру визитку: — Сюда звони.
Краем глаза Маришка увидела что?то… Она не поняла, что именно, просто стало беспокойно. Развернувшись и вглядываясь в мельтешение света и теней, в танцующих людей, все еще в состоянии навеянной Максом эйфории, Маришка подумала, что выпила уже достаточно, чтобы невооруженным глазом увидеть обязательных в таких местах нечистиков. И тут же — как вспышка — сверкнула, рассыпая цветные блики, змеиная кожа. Тьфу, ты! Просто какая?то девица в блестящей куртке.
— Не хочу в гостиницу, — уверенно сказала Маришка. — Хочу домой.
Макс закатил глаза, а Дюха только вздохнул и терпеливо стал объяснять, почему с возвращением домой могут возникнуть сложности. Первым пунктом была, конечно, машина. Вести которую сейчас ни один из них не в состоянии. А возвращаться за ней завтра из чертовой дыры, которую Маришка называет домом — это ж полный атас. Можно, конечно, вызвать такси и смотаться туда?обратно. Но вряд ли это хорошая мысль, вызывать такси в заколдованный дом…
Маришка слушала, кивала, потом осторожно потянула невидимую ниточку:
«Альгирдас…»
«Чего тебе, ребенок?» — немедленно отозвался Паук.
Слава богу, он еще не спал!
«Я вас ни от чего не отвлекла?»
«Нас? — с бесподобной интонацией переспросил Альгирдас. — Нет, «нас» ты не отвлекла. Орнольф спит, если тебя это интересует. А вот почему ты до сих пор не в постели?»
«Не с кем», — Маришка вздохнула.
Судя по молчанию с другой стороны, Альгирдас переваривал услышанное.
«Я домой хочу, — сообщила Маришка, — а за руль мне нельзя. И что делать?»
«Что значит, не с кем?!»
Хм, похоже, у паутинной связи тоже случались проблемы со скоростью.
Альгирдас в роли дуэньи — это было так забавно! Альгирдас, каждый жест, каждый взгляд которого вызывает томление чувств и мурашки на коже, он, знающий о сексе и пороке все, что знают люди, и еще столько же сверх того, беспокоится из?за одной невинной шутки…
Однако что?то она увлеклась, фантазируя.
«Иди к машине и сделай вот так», — велел Паук.
И перед взглядом Маришки появилось нехитрое двухцветное плетение, где каждому витку узора соответствовал свой звук. Вместе узор складывался в слова: гэрм и орха . Призыв и заклятие.
«И что?»
«»И что» — это спросят у тебя. В двигателе обитает гремлин, скажи ему, что я приказал отвезти тебя домой. Да, и рыжему не рассказывай».
«Почему?»
«Ругаться будет. Все. Поезжай».
Связь оборвалась, и Маришка уставилась прямо в вопрошающие глаза своих мальчиков. В полутьме не разобрать, но она знала, что у Дюхи глаза карие, а у Макса — ореховые.
— Я домой, — сообщила она вставая. — Гремлин довезет.
— Нет уж, фиг мы тебя одну отпустим, — Макс тоже встал и забрал у старшего лейтенанта визитку с телефоном такси?компании. — Правда, командир?
— Это и есть твоя паутина? — поинтересовался «командир», убирая мобильный.
— Это не моя паутина, — гордо ответила Маришка, — это его паутина. Лучше телефона, да?
— Женщины, — только и вздохнул Дюха.
А гремлин действительно спросил:
— И что?
Маришка была к этому готова. А парни — нет. Поэтому когда из колонок послышался тонкий скрипучий голос, они нервно переглянулись.
— Альгирдас просил, чтобы ты отвез нас домой, — сказала Маришка.
Привычка командовать домовыми духами пошла на пользу — никакого дискомфорта от того, что приходится говорить не пойми с кем, она не испытывала.
— Кто?кто просил? — переспросил голос. — отвали, смертная!
— Паук, — исправилась Маришка, — Паук просил.
— Паук приказал , ты хочешь сказать?
— Да. Он приказал.
— Даже и не знаю, — проскрипел гремлин, — имя ты не то называешь, слова не те говоришь. Как тебе верить?
Вот, блин! Маришка растерялась, зато не растерялся Макс и нагло заявил:
— А вот она Пауку пожалуется, что ты приказ не выполнил…
— Не пугай, — возмутился голос в колонках, — кто сказал, что я вас не отвезу? Отвезу. Только за руль не лезьте. И пристегнитесь. Очень мне надо, чтобы до Паука фарш доехал!
Последнее заявление Маришку слегка встревожило.
