…А в Московии тот же самый переворот — уничтожение внутренних пошлин и введение национального рынка — происходил совершенно бескровно, введением Таможенного устава, который «царь ввести повелел, а бояре приговорили».
Б. В. Иогансон «На старом уральском заводе» («Урал демидовский»). 1937 г. И сейчас олигархи изредка спускаются в забои — это обязательные PR-акции. Корпоративный дух, социальный мир и все такое. А Демидовы на своих заводах просто жили
Правительство допетровской Руси придавало большое значение торговле, производствам и промыслам. Оно живо интересовалось всем этим и готово было поддерживать «своих» торговых и промышленных людей. Новоторговый устав Ордин-Нащокина доказывает, что челобитные посадских людей правительство вовсе не пропускало мимо ушей, не отказывалось их рассмотреть. Оно готово было вполне серьезно отнестись к их требованиям и помочь им. То есть правительство, конечно же, постоянно решало свои проблемы с помощью посадских — и их денег, и их трудов. Но и оно готово было ставить силы государства на поддержку посадских, и здесь тоже мы ясно видим общую работу общества и государства, а не их противостояние.
Просто «народная» власть. Дикари… Ни убивать друг друга не умеем, ни сидеть друг у друга на шее.
Масштабы русской торговли
Легко европейцам! Даже большим странам: Франции и Германии далеко до размеров и разнообразия нашей колоссальной России. Конечно, издалека, из заморских стран плыли в Амстердам и Лондон корабли, везли колониальные товары. Но плыли они в небольшое число городов, а связать саму Францию и тем более Англию внутренними торговыми путями не так трудно. Не трудно довезти колониальные товары из Лондона и Амстердама до самых отдаленных уголков Англии или Голландии.
В России везти товар приходится на сотни, порой и на тысячи верст. Сохраняйся внутренние пошлины, не будь поддержки у купцов и со стороны государства, и со стороны остального общества, никакой торговли в стране вообще наладить было бы невозможно.
А торговля была, и какая!
Нижний Новгород. Ярмарка. Гравюра Э. Даммюллера по рисунку К. Броже. 1-я половина 1870-х гг. О временах торговой славы в настоящем Нижнем напоминает лишь современный комплекс зданий «Ярмарки» — что-то вроде Экспоцентра в Москве. Там сейчас проходят выставки, конференции…
До начала XIX века славилась Макарьевская ярмарка — в 88 верстах ниже Нижнего Новгорода, у Макарьев-ского монастыря. Ярмарка началась еще при Иване IV, и даже в Смуту каждый июль на нее собирались купцы.
С 1620-х годов, со времени правления Михаила Федоровича, Макарьевская ярмарка становится явлением общероссийского масштаба. Очень уж она удобно располагалась: на перекрестке сухопутных дорог из разных частей страны и важнейшего для Московии водного пути по Волге в Каспий.
Словно ручейки товаров и денег текут из разных концов страны, перекрещиваясь близ Ма-карьевского монастыря. Из Поволжья везут рыбу, выделанные кожи и соль, из Поморья — соль и деревянные изделия, из Сибири — пушнину и металл, из срединных областей Московии, где урожай удался, — зерно, из Новгорода и Пскова — полотна, из центров народного творчества — те самые Гжель и Хохлому, из Серпуховского уезда и Устюга — изделия из железа.
Б. Кустодиев «Купец». 1918 г. Кустодиева прославили мясистые купчихи его кисти, часто ню. Мужской половиной купецкого рода-племени живописец заинтересовался уже после революции — с обличительными целями
В 1816 году пожар уничтожил большую часть деревянных строений на ярмарке, и с 1817 года торг перенесли в Нижний Новгород. Сто лет, до 1917 года, и во времена нэпа, в 1921-1929 годах, собиралась Нижегородская ярмарка.
На Урале с 1647 года собиралась ярмарка в слободе Ир-бит. Сама слобода — еще совсем молодая, была основана в 1631 году, но это совершенно не мешает новой ярмарке стремительно набирать обороты — в очень уж удобном месте она поставлена. До построения Сибирской железной дороги, то есть до конца XIX столетия, оборот Ирбит-ской ярмарки устойчиво был вторым по объему после Макарьевской, потом Нижегородской. Она также работала даже в годы нэпа и позже — в 1922-1930 годах, это потом уже наступило время, когда «в СССР изменились структура и методы торговли».
В общем, уже в XVII веке масштабы внутренней торговли были громадны. К чему, спросит читатель, весь этот обширный торгово-исторический пассаж? Да к тому, что история развития русского торгового дела как-то… ставит под сомнение идеи «изначальной генетической» нечестности и порочности русских купцов. Потому что без доверия друг к другу, без совместной дружной работы торговли такого масштаба в нашей необъятной стране наладить никак невозможно.
Биржа в трактире
Есть такой финский кинорежиссер — Аки Каурисмяки (Aki Kaurismaki). Фильмы у него трагичные и страшные. Смысл их в том, что человек в этом мире никому не нужен, и жить ему решительно незачем. Фильм «Огни городских окраин» (в английском прокате — «Lights in the Dusk») — об охраннике в ювелирном магазине. Ему предлагают денег, он не соглашается. И тогда связанная с ворами блондинка крадет у него ключ от магазина. Лучше бы соглашался на предложения шайки. Теперь после ограбления все улики показывают на него. Парень выходит из тюрьмы и видит, что возвращаться некуда. Все его предали, все от него отступились.
Но вот вопрос: почему фильм начинается с того, что трое русских пьяниц спорят о Пушкине, Чехове и Горьком? Почему некоторые фразы в фильме произносят на русском языке, без перевода? Например, фразу: «Жизнь Максима Горького в детстве была очень тяжелой»?
Не сомневаюсь, что Аки Каурисмяки — не сознательный враг России, не агент ЦРУ и не пытался нанести России вреда. Но у него самого, видимо, Россия ассоциируется в первую очередь, с люмпенизированным элементом. С такими интеллигентными пропойцами, которые под парами портвейна выясняют смысл поэтики Пушкина и Чехова.
Жаль, что и у этого финского режиссера и у других инженеров человеческих душ на Западе русские — никак не люди, способные вести хоть какие-то значительные дела.
Для Аки Каурисмяки типичные русские — это «интеллигентные» пропойцы. По его мнению, они типичны, своего рода «лицо страны». И ведь не придет в голову никому вывести в фильме людей, которые доверяют друг другу на слово крупные суммы, — как типичных россиян. А они ведь и правда типичнее! Потому что бродяги и пьяницы у нас есть — как же без них? Но они есть во всех странах, их у нас не больше, чем в любом другом царстве-государстве. И нет в их испитых рожах никакой национальной российской специфики.
Если искать «типичных русских», выразителей духа страны, то это как раз те, кто заключает устные сделки на крупные суммы. Хотите «типичных русских» и желаете «русской специфики»? Тогда покажите не алкаша, цитирующего Пушкина (и что? — мне один бродяга в Вашингтоне Шекспира цитировал), а дельца, заключающего сделку через рукобитье.
Не обращали внимания? У нас и до сих пор многие сделки никак официально не оформляются.
Попросит у Вас лично друг крупную сумму в долг. Крупную не «вообще», а крупную именно для Вас. Не важно, сколько это — 10 тысяч рублей или евро, главное, чтобы сумма была для вас значительная. Такая, которую потерять будет жалко. Вы станете заключать на эту сумму кредитный договор? Нет, у нас обычно вообще дадут без расписок, тем более не оформив сделку у нотариуса.
