В 1965 году был случай, когда американцев не пустили в один из залов открытого публичного музея в Токио. А зачем? Там хранятся такие тонкие образцы японского искусства, которые все равно не понятны для иностранцев.
А уж в довоенную эпоху, до поражения Японии в 1945 году, о «духе Ямато» говорилось примерно так же, как в Германии о «нордическом характере». Причем этот самый «дух Ямато» — штука совершенно для русских мозгов непостижимая!
Пилоты японских ВВС. Камикадзе, фото на память. «Мы летим, друзья, в дальние края, станем камикадзами и ты, и я»
По поводу «духа Ямато» японский же писатель говорит: «Сказали: „Дух Ямато есть дух Ямато!“ И значительно прокашлялись. Может быть, дух Ямато круглый? Может быть, дух Ямато квадратный? А! Понимаю: дух Ямато — это что-то вроде тэнгу!» Остается добавить, что тэнгу — это дух японских горных лесов. Он не имеет определенной формы, но чаще всего появляется в виде летучего краснолицего человечка с длинным носом. Видимо, «загадочная русская душа» и «дух России» — это тоже что-то вроде лешего или кикиморы.
Атака камикадзе
Продолжим наше географическое путешествие.
Что касается Африки, там сенегальский негр Сенгор на хорошем французском языке обосновал еще более интересную идею — теорию негритюда. Оказывается, «негр думает ногами» — во время танца. Пляшет под там-там и думает. Естественно, мысли негра, созревшие в ногах, непостижимы и таинственны, неподвластны порой даже самому негру, а тем более недоступны всем иностранцам. Вот так…
В общем, по здравому размышлению, обильное существование народов, которые тоже считают себя совершенно загадочными, а свой исторический путь непостижимым, как-то ставит под сомнение эту нашу возлюбленную «русскую исключительность». Действительно, если претендентов на загадочность, считай, столько же, сколько народов, тогда исключительность — в чем? И загадочность — в чем, если все народы земли как один таинственные и загадочные?
Кстати, и объяснить свою загадочность толком тоже никто не может, так что русские — не исключение.
Попытка конкретизировать
Говоря о невероятной загадочности России, чаще всего называют несколько ее самых «особых» особенностей. Якобы, только в России это есть, а нигде больше в мире этого нет. Что же у нас такого потрясающего отыскалось?
Итак, во-первых, это общинность и соборность. Ну, что такое «общинность» еще более менее нормальный человек понять без толкового словаря Даля может, а вот «соборность»… Честно говоря, перерыв кучу источников и даже написав на эту тему специальную главку, я, каюсь, сам толком и не понял, что же это такое. Поэтому признаюсь привередливому читателю: уверенный стиль изложения в главе о «соборности» — лишь попытка скрыть собственное вялое разумение этого вопроса. Что поделаешь… МГИМО finished? — Ask!
Во-вторых, русская духовность. Сей термин для среднего умишка, конечно, непостижим. Чаще всего под ним имеется в виду способность русского человека предпочитать нечто идеальное материальному, отказываться от материальных ценностей в пользу духовных.
Еще загадочный русский путь предусматривает «особое» милосердие. У нас якобы милосердие было всегда сильнее законов, и русский человек больше полагался на милость вышестоящих, чем на законы.
Говорят непременно об особой роли государства в России и об особом отношении россиян к государству. Якобы, такого нигде и никогда не было. Только наше, русское доброе государство (напомню, слово «государство» происходит от «Государь») было истым отцом родным для россиянина, а тот с сыновней почтительностью доверял государству свое имущество и свою жизнь.
Попробуем разобраться с каждым из этих случаев.
Общинность и соборность
Мы пойдем другим путем.
Володя Ульянов после казни брата
Община в той или иной форме есть абсолютно у всех народов. Абсолютно у всех, у всех в принципе. Индивидуальное сознание автономной личности, персонализм — исторически очень позднее явление. Античная культура почти обожествляла собственно самого человека, поклонялась выдающейся личности, приравнивала к божествам людей-героев. На площадях греческих городов устанавливали статуи — портретные изображения победителей в Олимпийских играх — олимпиоников. В домах римлян ставили бюсты предков обоего пола: для памятования и поклонения.
Но и античный человек долгое время ощущал себя не «индивидом», но, в первую очередь, членом своей общины-полиса. А после развала полисов в громадных империях — членом городского муниципалитета, римским или италийским гражданином, членом прихода — церковной общины.
Чем люди образованнее и умнее, тем важнее для них своя индивидуальность. Но чем в большей степени они порвали с общиной и корпорацией, чем сильнее стали «сами по себе», тем сильнее в них желание принадлежности чему-то, включенности во что-то.
Крестьянская или соседская община в городе рано или поздно должна развалиться, но корпорация — вечна. В Риме общины уже не было. В Германии и Польше общины исчезают к XIV веку. В России они начали исчезать к концу XIX века, в начале ХХ Столыпин почти добил их. На какое-то время они возродились под псевдонимом «колхоз» и потом окончательно увяли. Во многих странах Востока, Южной Америки и Африки они есть до сих пор — во всей красе.
А корпорации в виде профессиональных объединений, клубов, коммун по месту жительства, семей, объединений по самым различным интересам существуют и по сей день во всех странах и на всех континентах.
Корпорация мягче, принадлежность к ней добровольная или полудобровольная. Но и членство в корпорации дает почувствовать плечо, свою общность с кем-то, получить поддержку и помощь, испытать чувство собственной значимости, помогая другому.
В общем, корпоративный стиль жизни — нормальная и обычнейшая часть жизни всей нашей цивилизации, в том числе и самых цивилизованных народов.
Японские корпорации на первый взгляд, вроде бы, совершенно обычные буржуазные, капиталистические фирмы. Но есть, как говорится, нюансы. Во-первых, в них зарплата обычно выплачивается со строгим учетом не только квалификации, но и стажа.
При этом «плата за лояльность» фирме нередко больше, чем любые доплаты за «особые умения». У каждой крупной фирмы есть свой гимн, с его исполнения нередко начинается рабочий день. У многих корпораций есть форма, ношение которой обязательно. Более того, есть звания (!), как в армии, или, точнее, «ранги», как в дипломатическом корпусе, присваиваемые за «выслугу лет» и «безупречную службу».
Это означает, что вы можете быть ниже по должности, чем ваш непосредственный начальник, и полностью ему подчинены по функционалу в течение рабочего дня, но ваше корпоративное «звание» может быть выше, а потому в коллективе, тем более на совместном отдыхе вне стен офиса-завода, вам будет оказываться больший почет, чем «молодому выдвиженцу».
При этом у крупной корпорации, как правило, есть своя система здравоохранения, свои детские садики и даже начальные школы, свои распределители и дома отдыха… Жизнь в системе отношений корпорации пронизывает всю жизнь японца, и это никому не кажется признаком варварства.
В Южной Корее крупные корпорации вообще создавались при поддержке государства, и степень включенности человека в жизнь корпорации еще выше японской.
