Я потер лоб. Куда ни посмотри — оно. Свежайшее дерьмо.
И буквально через несколько секунд этого дерьма стало еще больше.
Я тупо смотрел на экран телевизора. Фильм уже закончился, теперь шли ночные новости. Я следил за мелькающими картинками, видя и не видя их. Так смотришь на пламя костра. Психологи утверждают, что для современного мужчины телевизор в какой?то степени является тем, чем был костер для наших предков. То есть объектом, на который можно бездумно потаращиться после тяжелого дня. Может быть. Сейчас я смотрел на телевизор именно так.
И вдруг почувствовал, как по спине побежали мурашки. Целый выводок. Ладони вмиг стали влажными, а сердце сделало кульбит и выдало короткую дробь по ребрам.
На экране крупным планом показывали ту самую больницу. Можно было даже разглядеть вновь появившуюся на двери надпись FUCK OFF. Кто?то заботливо ее обновил…
Выйдя из секундного оцепенения, я схватил пульт и прибавил громкость.
— …В которой сегодня произошло уже третье кровавое убийство. Труп мужчины изуродован до неузнаваемости так же, как два найденных ранее тела. Причем, что интересно, нож, которым были нанесены ранения, в этот раз принадлежал самой жертве. Теперь полиция не сомневается, что имеет дело с опасным серийным убийцей…
Я выключил звук. Пальцы не слушались.
Мой страшный сон. Господин Ямада. Маньяк?садист. Кто?то превратил его в мазохиста, проделав в нем десяток дырок бритвенно?острым ножом. Вжик?вжик.
И сделал это сразу после моего ухода. У этого парня было не так много времени. Полиция должна была приехать самое большее через час?полтора после того, как я ушел оттуда.
— Дерьмо, — сказал я.
— Почему? — спросила Вик.
На нее, похоже, известие о бесславной кончине господина Ямады особого впечатления не произвело. Я понимал, почему.
— Значит, Ямада не убийца. Неужели непонятно?
— Ну и что?
— Да то, что я остаюсь подозреваемым номер один у полиции. Только теперь у них куда больше оснований заняться мной всерьез. Это раз. А главное — настоящий убийца следует за мной по пятам. И я не уверен, что тот третий, который был у больницы тогда, ночью, убийца.
— Почему?
— Да потому что.
Убийца должен был знать, что мы с Ямадой появимся там сегодня. Знать, понимаешь? В совпадения я не верю… Для этого он должен был либо следить за кем?то из нас, либо жить в этой чертовой клинике. Нет, это кто?то из ближайшего окружения Ямады. Или из моего окружения…
— Слушай, а не ты это сделал? — спросила она.
— Ты в своем уме? Я что, похож на убийцу?
— Если бы все убийцы были похожи на убийц, они бы уже перевелись. Как динозавры. Если бы те меньше высовывались, может, дожили бы и до наших дней. Убийцы сделали правильные выводы из этого. Они не высовываются.
Резонно. Не про динозавров, конечно, а про убийц.
Она немного помолчала. Я подумал, что сейчас, наверное, глаз у нее косит особенно заметно.
— А может, убийца все?таки ты? Знаешь, как бывает в триллерах. Живет себе человек тихо?мирно, никого не трогает. А потом бац! У него съезжает крыша. Раздвоение личности. Одна половинка не знает, что вытворяет другая. Одна, к примеру, сидит днем в офисе, а вторая по ночам режет начальников. Как тебе такая теория? Между прочим, все сходится. Началось с пустяка — обезьяны мерещились. Потом дело дальше зашло… Вроде как доктор Джекил и… как его?
— Говнюк, — мрачно сказал я. — Мистер Говнюк.
— Ну, примерно.
— Не говори чушь. Я не убийца.
— Ты в этом уверен?
— Да.
— Как и в том, что разговариваешь с обезьянами?
Я не мог понять, говорит она серьезно или издевается. В любом случае, ее слова мне не понравились. Ее теория и правда все объясняла. У меня заныло внизу живота.
Доктор Джекил и мистер Говнюк.
А если она права?
Что, если она права?
Тогда я опасный для общества псих. Меня отправят в специальную клинику, где такие же психи сидят в палатах с зарешеченными окнами. Принудительное лечение. Уколы, электрошок… Я слабо представлял себе, как живется психам?преступникам в этих заведениях. Но в одном был уверен — репу мне там сажать не придется. Об этом останется только мечтать.
Правда, поверить в это трудно. Одно дело кино, другое — жизнь. Сомневаюсь, что такое раздвоение вообще возможно. То есть, раздвоение до такой степени.
Надо было сразу идти к врачу. Как только увидел эту обезьяну. Теперь поздно. «Доктор, я вот сомневаюсь, не убил ли я трех человек в моменты помутнения рассудка. Может, пропишите мне успокоительное?»
— Не расстраивайся. Может быть, убийца я, — сказала Вик.
— Что?
— Ну ты ведь не можешь гарантировать, что это не я убила тех парней. Я была с тобой в клинике тогда, я знала, где ты находишься сегодня… Запросто.
— Глупости…
— Как знаешь. Больше вариантов у меня нет. Только не вали все на знакомых Ямады. Это дело касалось только нас троих. Теперь касается нас двоих. Вроде как метод исключения. Ямаду из списка подозреваемых придется исключить.
Я понял, что она просто забавляется. Ей было весело. Точнее, ей было все равно, поэтому она могла позволить себе повеселиться. Да, именно так.
Она скоро уйдет. И оставит меня одного разгребать это дерьмо.
А что, если убийца действительно она? Я искоса посмотрел на нее. Она безмятежно смотрела беззвучные новости. Нет, я не верил, что она способна на это. Вернее, способна, но вряд ли стала бы заниматься подобными вещами. И потом, убить — да. Но уродовать трупы?.. Для этого надо быть больше чем просто психом. Надо быть свихнувшимся ко всем чертям психом. Как Ямада. Или… Как я?
Что, если она права?
Я снова посмотрел на Вик. Ясно, что продолжать разговор бесполезно. Она будет и дальше забавляться. Она уже не здесь.
Влип. Очередной раз я мог сказать себе это со всей определенностью.
Влип. Очередной раз я мог сказать себе это со всей определенностью.
Парень, ты здорово влип.
Готя?готя.
Еще один вопрос нашему игроку: кто же зарезал всех этих людей? Вашего начальника, по известным причинам, мы исключаем из списка кандидатов на почетное звание серийного убийцы. Он доказал свою невиновность. Итак, ваш ответ? Раз?два?три…
Не знаю. Я уже ничего не знаю. И, пожалуй, не хочу знать.
Очень жаль, но вам придется покинуть игру. Вы не получаете приз. Вы вообще ни хрена не получаете.
— Ты сделаешь то, о чем я тебя просила? — выключив телевизор, спросила Вик.
Теперь в комнате стало совсем темно. Виден был только темно?серый прямоугольник окна. Вик превратилась в бестелесный голос.
Я вспомнил, что совсем скоро должно произойти то, что гораздо серьезнее и важнее моих дерьмовых сомнений. Вик умрет.
Вик умрет.
Так какого же хрена ты думаешь только о том, как спасти свою задницу?
Вик скоро умрет. Она умирает уже сейчас.
Почему же тебя заботит только собственная шкура?
— Эй, не молчи… Ты сделаешь?
— Открытки отцу?
— Да.
— Сделаю.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Утром тебя ожидает неприятное зрелище. Ты готов?
— Кажется, да.
— Приходилось видеть мертвых?
— Нет.
— Плохо. Я не знаю, как буду выглядеть после хлороформа… Надеюсь, что это будет не слишком мерзко.
Она немного помолчала. А я мог запросто замораживать воду в ладонях.
— Чтобы позвонить в полицию или врачам, тебе придется выйти на улицу. Дверь не закрывай. Телефон через дорогу. Направо… Увидишь.
— Увижу, не волнуйся.
