Юнец сполз по стенке и затих. В данной ситуации таким он мне нравился больше. Все?таки гуманизм возможен, когда сам находишься в полной безопасности и довольстве. Стоит влезть в историю, человеколюбие куда?то улетучивается. Вернее остается любовь к одному человеку — к себе. У меня, по крайней мере, получилось так. Парня жаль, но уж лучше пусть он лежит на полу с разбитой головой, чем я. Простая логика. Как только начинают работать инстинкты, все очень упрощается.
Философские размышления прервал новый стук. Стучали ногами. Потом послышался грубый голос:
— Эй, Фумио, слезай со своей шлюхи и открой дверь!
Значит, его зовут Фумио…
Ни с кого Фумио слезть не мог. Он вообще ничего не мог. Второй удар оказался сильнее первого. Да и макушка — не лоб. Это куда хуже. Для бедняги Фумио. Но не для меня. Не для меня…
— Открывай! — прорычали из?за двери. — Если не откроешь сейчас же, я заберусь через окно и отучу тебя спать на работе!
Я вздрогнул. Похоже, скорее он отучит нас лазить по частным клиникам и разбивать головы сторожам.
Неожиданные визитеры снова начали что?то обсуждать. Один голос принадлежал грубияну, стучавшему в дверь. Второй был почти не слышен, он скорее угадывался.
Вик тихо подошла к двери и приложилась к ней ухом. Я не видел ее лица. Но чувствовал, что она не очень?то нервничает. Будто каждую ночь только тем и занималась, что грабила учреждения и била по голове молодых парней.
Хотя… что я о ней знаю? Вообще ничего, кроме ее желания убить себя. Но это еще вопрос… Расправляться с другими у нее пока получается лучше. Больше ничего о ней неизвестно. Я не знаю, чем она зарабатывает на жизнь, не знаю, где живет, не знаю даже ее фамилии. Отец француз… И все. Вся информация. Но, тем не менее, я с ней связался. И влез в историю. Из?за нее.
В дверь стукнули еще пару раз. Впечатление такое, что тараном. Потом возня на улице стихла.
Вик отклеилась от двери и подошла вплотную ко мне.
— Один из них решил лезть в окно, — прошептала она. — На первом этаже решетки. Значит, нам нужно на второй. Пошли. Одна могу не справиться.
Я колебался. Неизвестно ведь, с кем придется столкнуться там. Однако другого выхода не было.
— А с этим что? — кивнул я на окровавленного парня. Он опять начал шевелиться. Крепкий череп.
Вместо ответа Вик нагнулась и еще раз стукнула юнца по голове. Спокойно, будто паука прихлопнула. Парень замер.
— Ты сделаешь из него идиота, — сказал я.
— Плевать.
— Не сомневаюсь…
— Хватит болтать, пошли скорее.
Она направилась к лестнице. Я поспешил за ней. Протестовать надо было раньше. Теперь оставалось лишь беспрекословно подчиняться ей. Чтобы хоть как?то выбраться из передряги.
Мы поднялись на второй этаж. И едва ступили в коридор, раздался звон разбитого стекла. Вик схватила меня за руку и втащила в одну из комнат. Кабинет. Запах лекарств. Отблеск фонаря на кафельной стене. Темные силуэты мебели. В середине кабинета что?то вроде стоматологического кресла. Под ногами хрустит битое стекло. Похоже, Вик побывала именно здесь.
Я услышал, как в одном из кабинетов, дальше по коридору, выбивают дверь.
— Сможешь справиться? — шепотом спросила Вик.
— Откуда мне знать! — прошипел я.
— Встань рядом с дверью и приготовься бить. Как я прыщавого…
— А ты?
— Встань рядом с дверью, — раздельно сказала Вик.
Мне показалось, что она сейчас пустит в ход свой фонарь. Она снова слегка ткнула меня кулачком под ребра, сказала: ганбаттэ! — и отошла на середину комнаты, спрятавшись за кресло.
Дверь, наконец, сломали. В коридоре послышались шаги.
Волосы у меня на загривке встали дыбом. Что если он действительно сюда зайдет? Я никогда никого не бил по голове. Самым серьезным нарушением закона в моей жизни было курение травки в студенческом общежитии.
То, что происходит сейчас — это не моя жизнь.
Не моя реальность.
Я сошел со своей орбиты. Меня уносит все дальше в открытый космос. Смогу ли я вернуться обратно?
Что, если он сюда зайдет?..
Что, если он зайдет?
О, он зайдет обязательно. Это я понял через мгновение.
Потому что…
…Вик начала постанывать. Как во время полового акта. Получалось у нее очень сексуально. Она не попискивала, как японские женщины. Именно стонала. Довольно громко, с легкой хрипотцой и придыханием.
Я опешил. Но когда шаги замерли рядом с дверью, понял ее маневр. А поняв, еще раз очень пожалел, что пошел тогда к букинисту. Но рассуждать было поздно.
Кто?то остановился рядом с дверью.
Стоны Вик перешли в крики. Она кричала так, что, несмотря на ситуацию, у меня началась эрекция.
Черт, да что же со мной творится?
Я поднял над головой Mag?Lite, держа его, как меч, двумя руками.
Сердце перестало стучать. Мышцы окаменели.
Страстные крики Вик в темноте. Хриплое дыхание за дверью. Это не моя реальность. Это какая?то ошибка. Я не должен быть здесь…
Дверь распахнулась от удара ногой.
Мой желудок ухнул вниз.
— Фумио, сукин сын… — мужчина сделал шаг в темноту комнаты.
Сделать второй ему не дал мой фонарь. Я ударил изо всех сил. Не думая о том, что могу покалечить или убить.
Когда?то я читал, что человек в стрессовой ситуации не может соизмерять свои силы. Он всегда бьет что есть мочи. Не из?за желания причинить максимальный вред. А из?за страха за свою жизнь и опасения, что вред как раз окажется недостаточным. Теперь я убедился в этом на практике.
Мне действительно было не до расчетов. Едва я увидел стриженый затылок, руки сами сделали всю работу. Я им не помогал. Они просто опустились вниз, будто наносили удар «монашеский плащ».
Я мог раскроить ему череп. Но мужчина был не из хилых. Он упал на четвереньки и замотал головой. Как удивленный бык.
Я понял, что он вот?вот придет в себя.
Мои ноги сделались ватными. Во рту появился кислый привкус. Желудок попытался вернуться из низа живота на место, но не рассчитал и проскочил. Теперь он норовил вылезти через горло.
Нужно было ударить еще раз. По затылку. Мужчина стоял очень удобно. А я тупо смотрел на его толстый обтянутый ливайсами зад, на грязные рифленые подошвы кроссовок, широко расставленные ладони в каких?то темных пятнах. И ничего не мог сделать. Даже дышать, по?моему, перестал.
Из своего укрытия выскочила Вик. Я попытался крикнуть «осторожно!», но получилось какое?то кваканье.
Она одним прыжком оказалась рядом с мужчиной. Занесла руку с фонарем над его головой. Но ударить не успела. Каким?то образом он смог сориентироваться и схватить Вик за лодыжку.
Рывок. Вик упала, со всего маху ударившись головой об пол. Мужчина навалился на нее. Я увидел его руки на ее шее.
С меня вмиг слетело оцепенение. Я подошел к сплетенным на полу телам. Тщательно прицелился и ударил. Точно в середину заплывшего жиром затылка. Потом еще раз. И еще…
Я не чувствовал ничего, кроме холодного бешенства. Что?то жуткое проснулось во мне. Чудовище. Оно долго дремало, запертое в клетку с толстыми ржавыми прутьями. Скованное, придавленное тяжелой гранитной плитой.
Но первый удар, который я нанес разбудил монстра. И теперь он с утробным ревом вылезал наружу.
И теперь он с утробным ревом вылезал наружу. Древняя животная ярость. Она выплескивалась из меня бурлящими красными потоками. Застилала глаза. Я захлебывался в ней. Как захлебываешься свежим весенним ветром, стоя на вершине горы.
С каждым ударом я становился свободнее. И с каждым ударом я становился ближе к себе.
