— Понятно, — сказал я.
Хотя, ни черта мне было не понятно. Но выяснять, что к чему, я не стал. Сейчас было важно другое.
— Я говорил сегодня с обезьяной… Кстати, это она меня довезла. Обезьяна за рулем, представляешь?
— Поздравляю. Можешь быть спокоен, смирительную рубашку тебе уже подобрали.
— Она сказала, что ты знаешь ответы на все мои вопросы.
— Много вопросов?
— Не знаю, — сказал я. — Честно говоря, пока ни один в голову не приходит. Наверное, она имела в виду те вопросы, которые нельзя озвучить. Они есть, но не в голове, понимаешь? Не сам вопрос, а лишь ощущение того, что должен быть какой?то ответ, который все расставит по своим местам. Ответ без вопроса… Такое ведь бывает.
— Бывает, — как эхо повторила Вик.
— Вот такой ответ ты и можешь мне дать. Так сказала обезьяна.
— И ты ей поверил.
— Кажется, да. Это единственный выход для меня. Даже если он иллюзорен. Лучше уж такой выход, чем никакого. И потом, ты же сама видела обезьяну. Значит, должна меня понимать. Когда она говорит, не верить нельзя.
— С чего ты взял, что я ее видела? — спросила Вик и впервые за весь вечер посмотрела на меня.
— Ты сама мне об этом сказала. Помнишь? Когда мы лежали на берегу моря, и спустился туман. В этом тумане ты мне и сказала, что разговаривала с белой обезьяной.
— Туман на берегу моря? Это что?то новое… В тот раз ты просто поднялся и ушел. Даже не попрощавшись. Лежал, лежал, кажется, плакал… А потом встал и пошел к дороге. Вот и все.
— А туман? — растерянно спросил я.
— Тумана на берегу моря не бывает.
— Постарайся вспомнить. Ты еще сказала, что хотела научить меня умирать…
Вик вздрогнула.
— Что?
— Что — «что»?
— Как я сказала, придурок?
— Ты сказала, что хотела научить меня умирать. И это тебе разрешила сделать обезьяна.
Вик ткнулась лбом в колени. Некоторое время она сидела молча, покачиваясь взад?вперед, как китайский болванчик. Потом, не поднимая головы, сказала:
— Не было там никакого тумана, Котаро. Не было. Ты просто встал и пошел.
Голос ее звучал глухо. Почти как в том тумане, которого, по ее утверждению, вовсе не было.
— Но знаешь, что самое интересное?
— Что?
— В своем глюке ты слышал то, что я на самом деле думала, когда разгоняла машину. Я действительно хотела научить тебя умирать.
И знаешь, почему?
— «Пока не умеешь умирать, жить плохо получается», — повторил я слово в слово то, что произнесла Вик в моей галлюцинации.
— Точно.
Мы помолчали. Никогда не замечал за собой способности читать мысли. Было что?то пугающее во всем этом. Похоже, я зашел очень далеко в своем помешательстве. Осталось только посмотреть пару пророческих видений — и готово дело. Я выйду на площадь перед Токио?но То и начну вопить о грядущем конце света. А потом поеду выращивать репу. Может быть, встречу парня, мешавшего мне спать со своим футоном. Не удивлюсь, если в скором времени к нам присоединится Ямада?сан. В такой компании мне скучно не будет… Во всем можно найти хорошие стороны. Если как следует поискать.
Кстати, это идея. Надо было рассказать покемонам о том, что я умею читать мысли и разговариваю с обезьяной, которая очень любит пиво. И вместо тюрьмы я оказался бы в психушке. Все?таки условия получше. Наверное…
— Ты, оказывается, еще больший псих, чем я думала, — оборвала мои размышления Вик.
— Честно говоря, я и сам не знал, как далеко зашло дело.
— Ладно. С психами даже интереснее. Во всяком случае, с тобой. Когда мы познакомились, ты был почти нормальным. И скучным… Как вспомню наш разговор в ресторане, когда ты пытался мне внушить мысль, что убивать себя нехорошо, так смеяться хочется. Помнишь? Вид у тебя был такой важный… А говорил глупости. Умора.
Она натянуто хохотнула.
Разговор сам собой свернул в нужную мне колею. Теперь главное удержать его там. Не дать Вик опять уйти в себя.
— Да, тогда я был нормальным… Ни обезьян, ни проблем с начальником.
— Вообще никаких проблем, да?
— Ну, были какие?то, конечно. Как у всех, впрочем. Но не то, что теперь…
— Ты считаешь, это я виновата?
— Да нет… Не знаю. Не то чтобы виновата. По обезьяньей теории, я вошел в твою жизнь для того, чтобы выполнить какую?то миссию. Громко звучит, но другого слова найти не могу. Что именно я должен был сделать — непонятно. Но что?то должен был. И не сделал. Отсюда и все неприятности. Понимаешь? Как бассейн… Нырнул — плыви, шевели руками и ногами. Иначе утонешь. А я нырнул и замер. Теперь иду ко дну. Не знаю, можно ли уже что?то исправить…
Виски в моем стакане закончилось. Я налил себе еще и разбавил водой. В голове уже шумело. Вик к виски почти не притронулась.
— И ты считаешь, что я могу тебе помочь? — спросила Вик.
— Нет, не так. Я сам должен себе помочь. Вернее, помочь тебе, и тогда вернусь в свой лабиринт. Только вот я даже не представляю, что должен делать.
— Ты веришь, что когда, как ты выражаешься, вернешься в свой лабиринт, твои неприятности закончатся?
— Так сказала обезьяна.
— Ты сам себя послушай! Сидит взрослый мужик и говорит, что обезьяна обещала ему решение всех проблем, если он поможет какой?то девушке. Ключевые слова: обезьяна обещала. Шизофрения. Самая настоящая шизофрения… Чертов псих! Полицейские и твой мерзкий шеф должны будут лопнуть, как мыльные пузыри, да? Как только ты что?то сделаешь для меня — бамс! И их нету. Ты так думаешь?
— Конечно, нет, — горячо начал я, но тут же замолчал.
А действительно, как я представляю себе будущее? Преступление было, побег был, Ямада тоже был и есть… Никуда все это не денется, помоги я всем чокнутым девушкам в мире. Да и так безоговорочно верить обезьяне… Типичный случай шизофрении. «Доктор, обезьяна велит мне послать вас к черту…»
Единственный вариант — я уже давно целиком и полностью живу в мире своих иллюзий. Нет на самом деле ни Вик, ни моих преступлений.
Все это — плод больного воображения. Нужны эти глюки, чтобы я мог избавиться от какого?то комплекса. Тщательно подавленной психологической проблемы… Для этого мое сознание придумало новую реальность, в которой я обязан помочь девушке. Помогая девушке, я избавляюсь от своей душевной травмы. И как только помогу — проблема уйдет и я вернусь в реальный мир. В котором нет и никогда не было Вик, покемонов, обезьяны, бара… Отличная теория. Она могла бы все объяснить. И, пожалуй, сработать. Но есть одно «но». Ямада. Он работал в конторе уже тогда, когда я только в нее пришел. Ямада не может быть галлюцинацией. А учитывая, что он очень плотно взаимодействует с другими элементами реальности, с теми же полицейскими, например, — все остальные неприятности тоже не иллюзорны.
Такое вот хитрое доказательство того, что я по уши в дерьме. В свежайшем дерьме.
Или нужно допустить мысль, что и пять лет назад, когда я начал работать в этой фирме и познакомился с садистом Ямадой, я уже был болен. Уже тогда жил в собственном бреду. Ого! Так можно додуматься до того, что в данный момент я лежу в отдельной палате, спеленатый по рукам и ногам. И вся моя жизнь — всего лишь галлюцинация, иллюзия.
Очень, очень интересно…
— Я не знаю, Вик, — сказал я. — Совсем запутался. Даже не уверен в том, что ты настоящая…
— Настоящая, будь спокоен.
— Откуда мне знать? Обезьяна тоже выглядит и говорит, как настоящая. У тебя когда?нибудь были галлюцинации?
