— Может, скажешь, что это было? — стараясь казаться спокойным, спросил я.
Вместо ответа она съехала с шоссе и остановила машину на берегу залива. Ни слова не говоря, вышла и захлопнула дверь. Я остался один в салоне.
В салоне угнанной машины, — услужливо подсказал внутренний голос.
Я выскочил из нее, будто услышал тиканье часового механизма бомбы.
Вик неторопливо брела к морю, пиная попадавшиеся на пути камешки. Я догнал ее и схватил за плечо. Ее голова безвольно мотнулась, когда я рывком развернул ее к себе.
— Зачем ты это сделала? Какого черта ты вытворяла там, на дороге? Мы чуть не погибли!
Она, все так же улыбаясь, смотрела мне в глаза и молчала.
Я схватил ее за лацканы вельветовой курточки и несколько раз тряхнул.
Часовой механизм тикал теперь во мне. Я почувствовал, что еще несколько секунд, и будет взрыв.
— Ты. Нас. Чуть. Не. Убила!
Вик начала смеяться. Сначала тихо. Не раскрывая рта. Просто задрожали плечи. Я даже подумал, что она плачет. Но содрогания перешли в смех, а потом в хохот.
И это была вовсе не истерика. Я понял это по ее взгляду.
Она смеялась надо мной. Над пережитым мною ужасом. Над моим желанием жить. Над моей запоздалой трусливой яростью.
Все закружилось у меня перед глазами. Горло сдавило так, что я не мог вздохнуть.
— Заткнись!
Я хватаю ее за плечи и трясу изо всех сил. Ее голова болтается, как у тряпичной куклы.
— Замолчи, слышишь!
У нее подгибаются ноги. Ей не хватает дыхания. Она слабо цепляется за мою одежду.
— Да перестань же ты, чертова сука!
Я бью ее ладонью по лицу. Наотмашь. Прямо по окровавленным губам. Хохочущим окровавленным губам.
— Давай! — кричит она сквозь смех. — Давай! Еще раз!
Я бью ее снова. Перед глазами розовый туман. Хохочущая маска…
— Заткнись!!!
— Бей! Бей! Покажи себя!
Еще один удар. Еще один. Кровь из рассеченных губ заливает ей подбородок. Губы опухли. Они шевелятся, как толстые красные черви.
— Давай! Прикончи меня! Прикончи!
Она падает на колени, не преставая хохотать. Я хватаю ее за волосы и вздергиваю голову вверх. Я хлещу ее по щекам. Проклятый смех не прекращается. Он режет, кромсает внутренности. Выворачивает меня наизнанку.
— Заткнись!!!
— Давай! — падая, хрипит она. — Давай! А теперь еще и трахни меня! Трахни!
— Прекрати!!!
Ее крики сводят меня с ума.
— Трахни меня и прикончи!!!
Она извивается на земле. Кровь сочится из рассеченных губ, кровь льется из разбитого носа. Кровь смешивается с рыхлым влажным песком.
Я больше не могу выносить этот смех.
У меня нет сил выносить это…
— Трахни меня и прикончи!!!
Я тяжело повалился рядом с ней на мокрый песок, зажимая уши ладонями.
Смех прекратился. Крики перешли в стоны.
Что же со мной происходит?
Она неподвижно лежала ничком. Совсем близко. Я чувствовал тепло ее тела. Чувствовал ее тяжелое прерывистое дыхание и всхлипы.
Я перевернулся на спину, подставив лицо дождю. Мне хотелось плакать. Сам не знаю, почему. Может, я и плакал. Просто слезы тут же смывал дождь… И мне казалось, что я лишь хочу плакать.
Так мы и лежали. Две неподвижные фигурки на пустынном берегу. Под мраморно?серым небом. Под тоскливо?серым дождем. Рядом с тоскливо?серым морем.
Глава 13
Нас окружал туман. Непроницаемый. Настолько плотный, что казалось — его можно взять в горсть и слепить какую?нибудь фигурку.
В тумане не было слышно ни шума моря, ни криков чаек, ни шелеста дождя. Да и самого дождя не было. Капли не долетали до нас.
— Что это? — спросила Вик.
Я не видел, лишь угадывал ее, хотя она лежала на расстоянии вытянутой руки от меня. Там, где она лежала, туман был чуть темнее. И все. Впечатление такое, будто я разговариваю с туманом. Голос звучал глухо.
— Не знаю, — ответил я.
— Похоже на туман.
— Да.
— Странно, правда?
— Не знаю, мне так не кажется. Необычно — да. Но не странно.
— Есть разница?
— Да.
— Какая?
— Сейчас это не важно. Ты хотела убить нас?
— Не знаю. Может быть. Но еще я хотела научить тебя.
— Чему?
— Умирать.
— Зачем?
— Пока не умеешь умирать, жить плохо получается. Знаю по себе.
— Научила?
— Тебе виднее. Но, кажется, нет. Пока нет.
— Почему ты решила, что вправе меня учить? Так учить?
— Мне сказала обезьяна.
— Ты ее тоже видела?
— Да, — сказала Вик.
Я замолчал. Вопросов больше не было.
Туман становился все гуще. Вскоре я перестал различать силуэт Вик. Она говорила еще что?то, кажется, очень важное, то, без чего мне будет очень трудно жить дальше. Но я не мог разобрать слова. Как ни старался… Только голос. Он постепенно отдалялся.
Наконец, я остался один в тумане.
Глава 14
Полицейские пришли под вечер. Я как раз думал, что приготовить на ужин. В дверь позвонили. Не ожидая ничего плохого, я открыл.
На пороге стояли парни из моих кошмаров. Им даже не пришлось предъявлять документы. Я и так сразу понял, что это служители закона.
Крепкие, невысокие, в дешевых костюмах. Точь?в?точь, как я их себе представлял. И какие?то ненастоящие. Лица будто нарисованы. Чем?то они напомнили мне покемонов. Тех самых, которых набивали швейными иглами. На вид вроде мягкая игрушка, а сожми ее посильнее…
Так и эти. Нет, правда, самые настоящие покемоны. Одного из них я назвал Пикачу, второго — Рейчу.
— Добрый вечер, — сказал один из покемонов, доставая удостоверение.
Он проделал это с таким значительным и суровым видом, что по их сценарию я должен был вяло обмочиться. Может, приди они на день?другой раньше, так бы и случилось. Но после поездки с Вик многое из того, что со мной происходило, казалось мне ненастоящим. Я словно смотрел фильм про парня, который смотрит фильм про парня, который смотрит фильм.
Так что я не стал пугаться, а просто кивнул.
Они не делали никаких попыток зайти внутрь. Стояли себе вежливо на пороге. На лицах была написана скука.
— Ито Котаро?
— Да.
— Инспектор Саито Акихиро. Это инспектор Като Тосикадзу.
— Да, — ответил я. Мне было не важно, как их зовут. Для меня они все равно будут Пикачу и Рейчу.
Это инспектор Като Тосикадзу.
— Да, — ответил я. Мне было не важно, как их зовут. Для меня они все равно будут Пикачу и Рейчу. — Чем могу помочь?
— Вы позволите задать вам несколько вопросов?
— Конечно, — снова кивнул я. — Желаете пройти?
Покемоны переглянулись и покачали головами.
В памяти всплыл эпизод какого?то детективного фильма. Там адвокат строго?настрого запрещал своему клиенту говорить полицейским что?нибудь кроме «да» и «нет». «Да» и «нет»… Стоит попробовать.
— Вы не вспомните, где были в ночь с восемнадцатого на девятнадцатое июня? — спросил Пикачу.
Я сделал задумчивое лицо. Потом сделал растерянное лицо. Потом разочарованное. И сразу за ним — огорченное. Да, я очень расстроился из?за того, что ничем не могу помочь полиции.
— Нет, — сказал я.
— Совсем не помните?
— Да. То есть, нет. То есть не помню совсем.
— А ваша машина… С ней все в порядке? Ее не угоняли? — подал голос Рейчу.
— Нет.
— Дело в том, что вашу машину видели именно в ту ночь в районе Итабаси. Может такое быть?
— Да.
Не так?то сложно, подумал я, вполне возможно, что смогу так продержаться весь разговор.
Покемоны озадаченно переглянулись. Было приятно думать, что озадачил их я. В том фильме, который смотрел самый последний парень, я был удачливым и изворотливым бандитом. Сугой…
— Так были вы там или нет? — Пикачу начал раздражаться.
