Однако вскоре паника была остановлена, и офицеры Слава, восстановив порядок, провели контратаку, отбросившую кавалерию китежан. Артиллеристы тоже вынуждены были отходить под прикрытием конницы к главным силам.
Теперь, когда в битве наступила небольшая передышка, можно было оценить результаты атаки. Для мятежников она была если и не катастрофичной, то очень близка к этому.
Были разрушены шесть из шестнадцати укрепленных лагерей, еще четыре были так повреждены, что оборонять их было практически невозможно, да и не имело смысла. Еще удалось разбить два полка, опрометчиво пытавшихся атаковать основные силы княжеской армии. Не получив поддержки, они были быстро смяты и рассеяны. Но главное, что в первые же минуты боя дух армии мятежников был основательно подорван.
Не давая врагу опомниться, главные силы Китежа разворачивались в атакующие колонны. Фланги занимала конница, а тяжелая кавалерия в любой момент готова была ринуться в промежутки между полками и расширить любую щель во вражеской обороне.
Протрубил рог, и вся армия мерным шагом двинулась вперед. Через голову атакующих ударили стрелометы и баллисты, а через равные промежутки времени из строя вылетала целая туча стрел. Мятежники отвечали тем же. Уцелевшие укрепленные лагеря задержали наступление, и армия Слава смогла построиться для битвы. Его лучшие полки встали в центре, опираясь флангами на укрепления. И, хотя река за спиной существенно сковывала возможность маневрирования, позиция мятежников была хорошо укреплена, и они вполне могли рассчитывать на успех обороны.
— Не повезло, что не удалось атаковать их, пока они не успели построиться для боя, — констатировал Буефар.
— Не повезло, но я и не рассчитывал на подобное, — ответил князь. — Это было бы слишком хорошо.
В этот момент из одного укрепленного лагеря выскочило около тысячи тяжелых кавалеристов-наемников. На полном скаку они ударили во фланг наступающей пехоты Китежа.
— Сейчас сомнут, — прошептал Буефар.
Князь усмехнулся одними губами и ничего не ответил.
Впрочем, ответа и не требовалось. Пехотинцы Китежа подались назад под натиском, но строй не сломали. Задние ряды опустили копья на плечи впередистоящих товарищей, которые, закрывшись щитами, опустились на колени и уперли древки копий в землю. Из глубины строя во всадников полетели копья и стрелы. Лошади налетали на плотную стену копий и вставали на дыбы, сбрасывая седоков. И вдруг передняя шеренга разом поднялась с колен, и стена копий устремились вперед, так же четко ударила вторая шеренга. Еще один шаг. Эта стальная стена пехоты казалась несокрушимой. И не в силах пробить эту стену, кавалеристы начали пятиться.
— Я знал, что хорошо обученная пехота может устоять против конницы, но я никогда не видел это в реальности, — пробормотал Буефар. — Но какая слаженность действий! — Он покачал головой.
Из-за лагеря показался еще один отряд наемников Слава, но на помощь атакованным пехотинцам уже спешил еще один отряд пехоты.
— По-моему они устоят. — Я повернулся к рыцарю и замер, настолько страшно тот выглядел.
Бледное, без единой кровинки лицо, рот перекошен в беззвучном крике, глаза с невообразимой яростью смотрели на новый отряд наемников. Из его горла вырвался звериный рев.
— Он!!! Это он!!! Его герб на знамени!!!
Я с испугом поглядел на развивающийся флаг над одним из наемников. Ничего особенного в нем не было.
— Ты что, Буефар? Что с тобой?
— Это он, тот убийца! Человек, который убил мою семью! Вот, значит, где он прятался! Наемник!
Рыцарь одним движением надел на голову шлем и изготовил копье.
— Стой, Буефар! Куда ты?!
— Я должен с ним разобраться! Не останавливай меня, Энинг! Прошу тебя, пожалуйста!
Я не знал, что делать.
В голосе рыцаря было столько мольбы, что я растерянно отступил. Тот пришпорил коня и помчался прямо на отряд наемников.
— Надо было его остановить. — Князь сердито посмотрел вслед Буефару.
— Как?
— Хороший вопрос. Чего он так взбесился?
— Он сказал, что командир второго отряда наемников — барон Тевтонии. Когда-то он с помощью предательства взял замок Буефара в тот момент, когда самого Буефара в нем не было, и убил всю семью рыцаря. Буефар много лет разыскивал его, но тот куда-то исчез.
— Ясно. И сейчас он встретил того человека?
Я подавленно кивнул.
— Глупец! Неужели нельзя было подождать? Никуда бы тот негодяй не делся!
Мы с тревогой наблюдали за рыцарем. Буефар на полном скаку врезался в строй наемников и точными ударами выбил из седел двух всадников. Третий удар — и еще один человек вылетает из седла, но в руках рыцаря остался только обломок копья.
— Он же погибнет! — обернулся я к князю. — Надо помочь ему!
— Не могу.
— Почему? — Я оглянулся и посмотрел на отряд, стоящий позади нас.
— Энинг, я не могу сейчас раскидываться резервами. Еще рано.
— Но он же погибнет!
Князь жестко посмотрел на меня.
— Никто его туда не гнал.
— А! Будь проклята вся ваша стратегия и тактика! — Я пришпорил коня и помчался к Буефару, пытаясь связаться с ним с помощью обруча: — Я иду, Буефар, держись.
— Нет, — раздался в голове знакомый голос. — Он мой!
— Стой, сумасшедший! — закричали у меня за спиной, но я уже ни на что не обращая внимания, гнал коня туда, где Буефар сражался с наемниками.
Его ярость была такова, что он в одиночку раскидал солдат и пробился-таки к командиру наемников. Пожалуй, он смог бы справиться с ним, но тут на подмогу командиру бросились другие солдаты. Буефар что-то кричал, но шум боя заглушал все слова. Я был отрезан от рыцаря вражескими рядами и никак не мог прийти к нему на помощь.
Я погнал коня в самую гущу врагов. Кто-то попытался насадить меня на копье. Я поднырнул под брюхом коня, а снова оказавшись в седле, перерубил копье шерконом. Не глядя на ошарашенного наемника, мчусь дальше. Неожиданно солдат впереди меня валится из седла, следом еще один, потом еще, еще. Просвистела стрела, и еще один всадник вылетел из седла со стрелой в шлеме.
— Спасибо, Эльвинг, — прошептал я.
Благодаря этой неожиданной помощи в рядах наемников образовалась брешь, чем я и не замедлил воспользовался. До Буефара остается уже совсем немного, а там пусть попробуют одолеть нас двоих. Его уже оттеснили от командира, который слегка пошатывался в седле, возможно, был ранен.
Но смотреть по сторонам некогда — еще двое атакуют меня. Совершенно неожиданно Ураган поднялся на дыбы и ударом копыт сбросил с седел этих двоих. Еще немного вперед. И тут, как-то сразу враги рассеялись, и я вылетаю на открытое пространство. Буефар лежит на земле в окружении множества поверженных врагов. Рыцарь в очередной раз доказал, что он не зря считается лучшим бойцом Тевтонии.
Забыв о сражении, я соскочил с коня и бросился к лежащему другу. Мастер достаточно обучил меня медицине, чтобы я мог понять, что раны смертельны. Даже магия этого мира не сможет излечить их.
Даже магия этого мира не сможет излечить их.
— Буефар, — пряча слезы, позвал я.
Тот слабо пошевелился и, приподняв голову, посмотрел на меня.
— Прости, малыш. Я не сдержал слово. Я поклялся сопровождать тебя, а сам кинулся мстить. Прости, если сможешь.
Буефар оставался Буефаром. Даже сейчас он думает не о том, что умирает, а о том, что не сдержал слово. И это для него намного важнее.
