— Точно, — согласился Ярила, — может, потому к нам и привязалась, что с памятью туго?
— Да нет, тут все правильно, — ответила невидимка, как из ее речи понятно стало — она была женского пола. — Отпусти меня, добрый молодец, а за это сослужу я тебе службу хорошую, подарю корыто треснутое!
— Ну во-первых, на кой мне корыто, тем более треснутое? Сама кто ты такая будешь? — спросил Ярила.
— Во-вторых, где ты? И в-третьих, почему это я тебя освободить должен?
После третьего вопроса началась натуральная истерика. Завизжала невидимка дурным голосом:
— Пейте, пейте мою кровь, сатрапы!
Ярила с Удом в недоумении переглянулись.
— Чудо какое-то чокнутое, — предположил Ярила и вспомнил, что напиться собирался, да невидимый собеседник отвлек. Поднес он горсть воды к лицу, смотрит — а в ладонях у него рыбешка маленькая мечется. Блестящая, как стеклышко.
— Ты, что ли, разговоры разговариваешь? — догадался Ярила.
— Я, — ответила рыбешка. — Рыбка я золотая.
— А зачем корыто навязать пытаешься? — полюбопытствовал Услад. — Тем более старое?
— А где я вам новое возьму?! — возмутилась рыбка, да так сильно, будто это они хотели ей всучить старое корыто. — Новое-то давным-давно старче какой-то унес. Настырный старик был. Уж чего я только не делала — и шторм устраивала, и бурю, и сети его тиной морской забивала, а все одно ходил — как на работу! И кажон день одно желание загадывал. Так я пока сообразила, что он не свои желания выпрашивает, а старухины, много времени прошло. А уж пока придумала, как их с супружницей разругать, еще больше подарков отдала. Так что у меня сейчас в том комплекте помимо старого корыта еще изба разваленная есть, также имеется нищенский титул, который на дворянское звание пришлось заменить, и прочего хлама да рухляди немерено. Выпустите, что ли? Я в долгу не останусь! — взмолилась рыбка. — А хотите, я вам печь самоходную сделаю?! Только скажите: «По щучьему веленью, по моему хотенью!» — и печка поедет!
— Да тут не печка поедет! — воскликнул Уд. — Тут крыша поедет, особенно ежели склероз твой учесть!
— Что-то ты, рыбка золотая, попутала, — дивясь такому повороту дел, проговорил Ярила. — На щуку не тянешь ни мастью, ни размерами!
— Склероз проклятый, — проворчала рыбка. — Точно, это же сестрицы моей — щуки волшебной — заклинание. Что же я должна сказать-то?
— Слушай, а желание мое сможешь выполнить? — спросил Ярила.
— Точно!!! — завопила рыбка и обрадованно заметалась в Ярилиных ладонях. — Точно, добрый молодец, выпусти, а я желание исполню, сослужу тебе службу верную!
Ярила рыбку выпустил в воду, думал — уплывет, только ее и видели, но нет. Вспучилась из реки волна, а на гребне ее рыбешка поблескивает — малек мальком.
— Ну чего желаешь?
— Сделай так, чтобы земли Латынские рядом со мной оказались! — приказал Ярила.
— Карта есть? — поинтересовалась рыбка.
— А как же! — обрадовался Ярила и расстелил на песке карту, которую старший братец, солнцеподобный Хорст, подарил.
Рыбка только взглянула и сразу на попятную пошла.
— Ты в своем уме, парень?! — возмутилась она. — Ты хоть представляешь, сколько стран да государств местами поменять придется?! Это же труд гигантский, непосильный! Нет, давай другое желание.
А другого желания у Ярилы и не было. Но тут Услад вперед выскочил, отодвигая брата за спину.
— А жену мою красавицей сделать можешь?! — с великой надеждой в голосе спросил он.
Но тут Услад вперед выскочил, отодвигая брата за спину.
— А жену мою красавицей сделать можешь?! — с великой надеждой в голосе спросил он.
— Да запросто! — обрадовалась рыбка, предполагая легкую просьбу. — Давай портрет!
Развернул Уд перед рыбкой портрет. Посмотрела она на морду Усоньши Виевны и замолчала надолго. Потом повернулась к Яриле и говорит:
— Давай карту, это попроще будет сделать.
Ярила взглянул на брата с подначкой, ухмыльнулся и карту разложил. Рыбка внимательно изучила ее и говорит:
— Вот тебе земли Латынские! — И была такова.
А на карте горка земли появилась — хорошей земли, плодородного чернозема.
— Что это?! — ошарашенно вскричал Ярила.
— Земля латынская, — донеслось из глубины, — как и заказывали. Не верите — возьмите с собой. Когда в землях Латынских будете — анализ сравнительный организуйте. Так что тут без обмана все!
Ярила сплюнул в сердцах да принялся землю ту с карты стряхивать, а Услад на песок повалился и ну хохотать. Да так заразительно он смеялся, так со смеху по песку катался, что Ярила тоже не выдержал — засмеялся. Сразу все беды после этого смеха мелкими показались, а задачи сделались выполнимыми.
Насмеялись они досыта да и успокоились. Лежат на песочке и облака разглядывают. Вдруг тень огромная солнце закрыла, и не туча это была — это Змей Горыныч летел, в Лукоморье возвращался. Всю дорогу он яйцо со змеенышем берег как зеницу ока. Когда передние лапы уставали, он задними лапами яйцо перехватывал, но полета не прекращал. Вот и сейчас зажал он яйцо в задних лапах, а передними птицу пролетающую схватил и ею завтракал.
— Ярила, смотри, — сказал Услад, — ты тоже это видишь или у меня беленькая горячка началась?
— Тоже вижу, — ответил Ярила.
— И что бы это значило?
— Одно из двух: либо пить пора бросать, либо он тоже рыбку золотую поймал, а она, дура склеротичная, желание неправильно выполнила, — сказал Ярила, провожая змея сочувственным взглядом.
— Да, день сегодня неблагоприятный, видимо, — произнес Услад.
Задумались Сварожичи. Один о том думал, как Голубиную Книгу вернуть, а другой о женитьбе скоропостижной размышлял. Но, сколько бы головы они ни ломали, ни тот, ни другой ничего доброго не надумали.
Глава 8
ЖИЗНЬ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!!!
В Лукоморье уже о нападении Усоньши Виевны и думать забыли. Жизнь вошла в обыденную колею, спокойствие установилось да равновесие. Царь Вавила в лесу находился, жене природные красоты показывал. Кызыма ничего себе бабенка оказалась, по характеру приветливая да сговорчивая. Бормочет себе чего-то, гыркает по-своему, ногами топает и сабелькой машет. Вавила с ней во всем соглашается.
— И то правильно говоришь, Кызымка, пчелиный мед ото всех хворей лечит, — объяснял он, показывая супруге лесную пасеку. — А за пчелками уход нужен. Пчелки — они заботу любят.
— Дырбаган казан дуралы, кус-кус мал-мала! — свирепо кричала Кызыма, отмахиваясь от пчел.
— И тут ты права, Кызымушка, — снова соглашался с супругой Вавила. — Пчелиный яд тоже пользу лекарственную имеет. От ревматизьмы, например, лучшего средства нет.
Кызыма следом за ним меж ульев шла, поотстала чуть-чуть. Вавила оглянулся — и обомлел. Пчелки почему-то Кызымку невзлюбили, налетели на нее и с удовольствием кусают. Ну глаза у супружницы и без того узкие, с рождения так были задуманы, а после знакомства с пчелками и вовсе с Кызымкиного лица потерялись. Машет она руками, от насекомых отбивается, но не визжит, не вопит, как другая баба бы сделала, лишь по-своему бормочет:
— Шайтан пчела, секир башка насовсем!
Тут Вавила супругу за ее характер, стойкий к неприятностям, зауважал, но в то же время и смутился. Схватил он Кызыму за руку и к лесному пруду поволок. Там толкнул ее в воду, чтобы пчелы отстали, а сам на бережок сел и смотрит, как жена плещется да процедурами водными наслаждается — то всплывет, то снова на глубину уйдет и пузыри пускает — видимо, от удовольствия.
