Старшие царевны рассказ домового тоже с большим интересом слушали, но вопросов не задавали — и так все понятно было.
— А что потом? Потом Горыныч рос не по дням, а по часам, аки богатырь какой. Красивый вырос, смышленый. — В голосе Дворцового слышалась отеческая гордость. — Да вот беда — тоска на него нашла. Полетел искать сродственников своих да сотоварищей, а вернулся ни с чем. Вас-то он от отчаяния умыкнул.
— Конечно, мы ему не подходим, — вздохнула Елена Прекрасная. — У него вон бе… бекомплект какой большой. А мы-то что с этим делать будем?
— Ну применение всему можно найти, — проговорила практичная Марья. — Например, Еленушка, ты бы могла вокруг этого боекомплекта танцы танцевать, как те девки срамные хранцузские.
— Ты шутишь?! — догадалась Елена и, отвернувшись от сестры, спросила у Дворцового: — А Кощей что?
— А что Кощей? — Старичок кивнул на горку пепла. — Как осыпался, так и лежит на пороге, болезный. Я вот что думаю… Прибрались бы вы в доме, а? У Горыныча лапы не приспособлены для мелкой работы, а я один не поспеваю — дворец-то огромный. Да и запустил, честно скажу, ибо в тоске великой по Горынычу пребывал, из рук валилось все.
Девушки с радостью согласились помочь и, не тратя времени на разговоры, принялись за дело. Марья Искусница пошла приводить в порядок правую часть дворца, Василиса Премудрая — левое крыло, домовой направился с ними, показывать, где что лежит, что можно трогать, а что нельзя. И только Елена Прекрасная не сдвинулась с места. Она, не отрываясь, смотрела на пирамидку пепла, которая раньше была Кощеем Бессмертным, и смахивала с длинных загнутых ресниц горючие слезы.
— Так и лежит неприкаянный, — всхлипывая, шептала она, — никто его не вспомнит, никто не поплачет о нем на могилке. Да и могилки-то у него, бедненького, нет.
Елена решительно утерла слезы, расстелила на полу платок и смела в него прах. Решила она, что хоть Кощей и злодеем был, но похоронить его надо по обычаю.
В хрустальном дворце кипела работа. Марья Искусница разобралась в непонятных порошках и жидкостях, скорее угадывая, чем что моют, нежели понимая. Она нашла альпинистское снаряжение и теперь висела под потолком, поливая из шланга хрустальные своды. Василиса стояла внизу и качала ручку небольшого устройства, которое называлось насосом. Во дворце стоял резкий, неприятный запах.
— Марьюшка, ты уверена, что эта жидкость для уборки? — поинтересовалась Василиса. — Я бы не стала так рисковать, все-таки на бутылке написано «ХЛОР АМИНЬ»…
— Уверена, — лаконично ответила Марья, не прерывая своего занятия.
Василиса пожала плечами и, так как сестра откинула шланг, переключившись на нависшую по углам паутину, взяла швабру и тряпку и быстро прошлась по многочисленным залам и лестницам. Мыть хрустальные полы — одно удовольствие, будто на зимнем пруду на коньках катаешься. Потом она смахнула пыль с зеркал и, решив, что дело сделано, направилась в библиотеку.
Когда Змей Горыныч вернулся, то дворец просто сиял, а невест было не видно. На кухне его ждал завтрак — огромный котел, полный бурды грязно-коричневого цвета.
На кухне его ждал завтрак — огромный котел, полный бурды грязно-коричневого цвета.
— Что это? — брезгливо сморщился Умник.
— Кажется, еда, — неуверенно предположил Старшой.
— Точно, еда. — Озорник зачерпнул лапой остывшее варево и отправил его в пасть. — Вкусно! А вы что не едите?
— Что-то не хочется, — проворчал Старшой, наблюдая, как пустеет котел.
— Знаешь, Озорник, у меня складывается такое впечатление, что это уже один раз ели, — задумчиво произнес Умник, не зная, что в точности повторяет предположение Василисы Прекрасной. — Если бы у нас в доме было животное, то я ни за что не разрешил бы тебе даже прикоснуться к этому вареву.
Он умолк, прислушиваясь к странному звону. Позвякивая колокольчиком, в кухню вошла злосчастная корова. Животина уже к передвижению по скользким хрустальным полам приспособилась и теперь вот искала выход к зеленой травке. Братья уставились на нее, потом на опустевший котел, а потом поднялась поварешка и опустилась на ту голову, которая только что ела. Это Старшой взял управление общим организмом на себя.
— Ну и что? — обиделся Озорник. — Я не брезгливый, а глотка у меня луженая.
— Организма у нас одна, не забывай об этом! — рявкнул Старшой. — Ты что, забыл, Умник рассказывал о том, как психические процессы влияют на пищеварение?
— Это ко мне не относится, — огрызнулся Озорник. — Ты это тому скажи, чьи психические процессы сено жрать позволяют.
Тут Горыныч несчастную животину лапами сгреб да снова в окно вылетел. Поставил корову на землю — та обрадовалась и ну траву жевать. А Змей взлетел и увидал, что к Стеклянной горе уже войско лукоморское подходит. Змей Горыныч подлетел поближе — войско ему показалось серьезной силой.
— Ну и что делать будем? — поинтересовался Озорник, отбивая копья, которыми сразу же ощетинилось войско при виде врага.
— Воевать, — просто ответил Старшой.
— Ребята, а нам оно надо? — спросил Умник. — Может, лучше домой?
— Домой мы в любом случае направимся, с тятенькой посоветоваться надобно, — рассудил Старшой и полетел во дворец.
Но совета получить не удалось, потому что Дворцовый — как, впрочем, и все домовые — вел ночной образ жизни. И сейчас спал себе где-то в сундуке — не докричишься, не доищешься.
Тогда братья посоветовались между собой и решили с царевнами поговорить — может, девицы подскажут, как из щекотливой ситуации выйти.
Не тут-то было!!!
Царевны были так увлечены, что не заметили Горыныча. Елена кружила около сундуков, примеряя то одну, то другую вещицу. Марья в мастерской добралась до огромного ящика с тикающими часами внутри и красной кнопкой сбоку. Она задумчиво смотрела на него, решая, стоит ли разбирать эту штуковину или все же прислушаться к интуиции, которая подсказывает, что к странному механизму лучше не прикасаться. Василиса сидела на третьей сверху полке книжного шкафа и читала. Привлечь ее внимание тоже не удалось, хотя Горыныч и кричал, и пел, и даже станцевал перед ней. Бесполезно — девушка полностью погрузилась в книгу.
— Женский смех, топот ножек, стук каблучков, — поддразнил старшего брата Озорник. — Они даже о себе не вспомнили, поесть забыли, а ты хотел, чтобы нам компанию составляли?!
— Может, вернем их на место? — осторожно предложил младший брат.
— Они даже о себе не вспомнили, поесть забыли, а ты хотел, чтобы нам компанию составляли?!
— Может, вернем их на место? — осторожно предложил младший брат.
— Нет, Умник, из прынцыпа не верну, — ответил старший.
— Смотри, Старшой, а то царь с дружиной уже у подножия горы.
И действительно — стены замка задрожали от лихого свиста. Воевода по дороге прихватил Соловья-разбойника. Сделал он это по совету Ивана-дурака, в чем никому не сознался бы даже под пыткой. Дело в том, что Иванушка поведал воеводе о способе, какой по-научному диссонансом называется. Оказывается, что под действием крика разной мощности стекло лопается, а хрусталь — то же стекло, только благородное. Об этом Ивашке Василиса рассказывала, а он запомнил.
Горыныч кинулся на балкон.
— Выходи, змей поганый! — послышался зычный голос Потапа.
