И тут Вавила-царь противиться не стал, благословил молодых.
К младшей царевне принц французский сватался. Вошел что цапля, ногами переставляя да задом из стороны в сторону, вихляясь. Разнаряжен француз был прямо как павлин. Кафтан на нем длинный, двумя хвостами сзади расходится, разукрашенный вышивкой и драгоценными каменьями. Сорочка разве что бабе подошла бы — вся в кружевных манжетах да воротниках, с завязками и бантиками. Портки и вовсе срамные — и ноги тощие, и хозяйство мужское облепили. Потап на это презрительно хмыкнул — было бы чего там обтягивать!
А принц французский вдруг запрыгал, как журавль, подрыгивая ногами да извиваясь в поклонах. И давай так к трону царскому подскакивать. Вавила с ногами на трон влез, испугался — а ну как ноги отдавит? И было чего опасаться — сапоги у принца были странные, на женские похожи, с каблуками высокими и тонкими, как шпильки Еленины, а на длинном носке огромные банты прилеплены. А как разогнулся после прыжков жених, так еще больше все удивились. И было отчего! Лицо у принца французского что у красной девицы набелено да нарумянено, губы напомажены, а волосы зачем-то мукой посыпаны. И прическа больше бабе к лицу — косица заплетена и торчком стоит, да бант в косице той покачивается.
— Еще один гомес, — проворчал воевода Потап тихо, но так, чтобы все слышали.
— Еще один гомес, — проворчал воевода Потап тихо, но так, чтобы все слышали.
— И не говори, — вздохнул Вавила, соглашаясь с ним, — что ни иностранец — то педро законченный. А чего это он так скакал передо мной?
— Манерность свою показывал, — ответила отцу Елена Прекрасная, которая имела большую компетентность в политесе.
— Вот как? — Царь хотел опустить ноги с трона, но посмотрел на жениха и передумал. — А я было решил, что у них, как у тетеревов, брачный танец в обычае исполнять.
Царевна во все глаза рассматривала наряд принца, модные фасоны запоминала. А жених на невесту и вовсе не взглянул. Подскочил к нему брадобрей, какие в заграницах цирюльниками называются, и давай расческой да ножничками вокруг напудренной прически порхать. А принц знай себе в зеркальце смотрится — собой любуется.
— Значит, ты о красоте моей младшей дочери прослышал и решил жисть свою красотой ее украсить? — спросил Вавила, видя, что жених так самолюбованием увлекся, что забыл, зачем в Лукоморье пожаловал.
— И вовсе нет, — ответил француз, взглянув на царя прямо-таки в ужасе. — Это ее жизнь я своей красотой украсить соизволил! Слышал я, что мадмуазель Элен достойна красоту мою оттенять! На фоне ее недостаточности моя красота сверкать многогранно будет!
— Папенька! — вскричала Елена Прекрасная. — Мне муж надобен, а не конкурент! Это я должна на фоне суженого многогранностью красивой светиться!
— Точно, — поддержала сестру Василиса Прекрасная, — они же из-за зелья косметического драться будут да от зеркала друг друга отталкивать!
— И с нарядами путаница знатная выйдет, — добавила Марья Искусница, — пойди разберись, где мужнино платье, а где Еленино!
— Ну с платьем путаница и тебе, Марьюшка, обеспечена, — вступился за младшую дочку царь Вавила. — Что на Садко портки, что на тебе! А насчет конкуренции Еленушка права — не пара ей этот индюк расфуфыренный. Проводи-ка, Потап, мусью к выходу.
Надо ли говорить, что выполнил царское пожелание воевода с большим удовольствием? А когда назад вернулся, то услышал такие слова, что возликовала душа его суровая.
— С таким мужем в красоте собственной сомнение возникнет великое, — сказала Елена Прекрасная. — Я лучше уж за воеводу Потапа замуж выйду!
Тут царь обрадовался и воскликнул:
— Будь по-твоему! Если ты, Потапушка, конечно, супротив этого ничего не имеешь.
— Да я… да мне… да мы… — только и смог вымолвить воевода. Потом он свои чувства в порядок привел и, светясь счастливой улыбкой, ответил: — Да я и мечтать не смел, государь-батюшка, о счастье таком!
Три свадьбы отгулять — это тебе не шутка малая, а дело ответственное. И потому к этому мероприятию подошел царь Вавила со всей серьезностью. Прежде всего разослал официальные приглашения ближайшим соседям, а также политическим союзникам.
Цыряну Глодану в Тмутаракань быстро доставили, а вот с приглашением Урюка Тельпека накладочка вышла. Гонцы царские по степи мотались за его ордой, мотались, да так и не нашли хана. Все говорят, только что был — да след простыл. На месте не сидит хан, кочует. А что тут сделаешь — степняки, одним словом!
И ближним соседям приглашения отправили — Лешему, Водяному.
А уж Домовику по чину хозяйскому присутствовать требовалось. Домовик, надо сказать, с ног сбился, готовясь к свадьбе. Хоть и уверен был в том, что все в его хозяйстве в порядке, но все равно немного переживал — а ну как по недосмотру перед гостями опозориться случится?
Закатил царь Вавила пир на весь мир. Распорядился выставить длинные столы во дворе царского терема, благо летнее тепло позволяло избежать в тесных горницах той толкотни, которая бывает при таком скоплении народа. На столы с самого утра бабы вышитые скатерти настелили и ну накрывать да уставлять разной снедью. Ломились столы от кушаний — как лукоморских блюд наготовили, так и иноземных лакомств премного было. Иноземными кушаньями купец Садко снабдил. Где достал — то тайна большая купеческая. Царь Вавила еще с вечера облизывался, ходил вокруг блюда и спрашивал:
— Так как, говоришь, лакомства эти заморские называются?
— Это, тятенька, ананасеры, — отвечала Василиса Премудрая, — а это самые настоящие бананья!
— Надо же, каких только нет диковин на свете! — ответил Вавила и, не удержавшись, один фрукт заморский с блюда взял — попробовать.
Женихи с невестами с раннего утра к капищу поехали, браком законным сочетаться, просить защиты, покровительства и благословения. А потом с песнями да плясками поезд свадебный вернулся в Городище. И ну пировать люд честной, мед да пиво пить и угощением угощаться. Да так гости некоторые наугощались, что у иных до дому доползти сил не осталось. Каган Тмутараканский, Цырян Глодан, тот и вовсе на коня залезть не смог. Много раз на него вскакивал, да все мимо. Но конь у кагана умным оказался — ухватил хозяина своего за шиворот зубами да в Тмутаракань волоком потащил. А Вавила только диву дался — ишь, какую породу лошадиную, умную да смышленую, Цырян Глодан вывел! А может, то не от породы зависело, просто конь талантливым уродился? А имя у коня такое сложное было, что царь Вавила, пока трезв был, выговорить его не мог. Но, что удивительно, как только хмель в голову стукнул, так без запинки и выговорил. Правда, наутро у него не получилось это повторить. Звали того коня Йылдырым.
Три дня свадьбы праздновали да пир пировали. А потом снова вошла жизнь в нормальную колею, исключающую потрясения и катаклизмы.
Глава 9
МЕЗОНИНА ДА ФОНТАНАРИЯ — ВЕЩИ В ХОЗЯЙСТВЕ НУЖНЫЕ
Старшая царевна теперь в избе Иванушки-дурачка жила. Конечно, простой та избенка была да на хоромы царские вовсе не похожей, но Василиса этого и не замечала. А где ж ей заметить, если у нее целый книжный шкаф непрочитанной литературы? Тот, что от Горыныча в приданое получила. И то удивительно, как поесть вспоминала. Впрочем, из Иванушки-дурачка муж хороший получился, заботливый. И поесть сварит, и супругу заумную едва ли не с ложечки накормит. А сам счастлив — Василиса ему книжки интересные вслух читает. А чего еще для мира да согласия супругам надобно?
