— Когда она прибудет во дворец? — спросил король, мысли которого были далеки и от указа, и от предстоящего утомительного бала.
— Ваше величество, — улыбнулся герцог, — я сам приведу её к вам после официальной части бала, на которой вы обязаны присутствовать.
— А её муж? — спросил король.
— Муж ещё три дня назад слёг со странной болезнью, которую не могут вылечить наши врачи, — поклонился Валенса.
— Я доволен вами герцог, — улыбнулся король, и его маленькие глазки блеснули, — и благодарю за такой хороший подарок.
— Ваше Величество, мы всегда можете полностью на меня положиться, — поклонился Валенса в пояс.
— Я знаю, герцог, — улыбнулся король и крикнул наложницам: — Живо меня одевать.
— Ваше Величество, мы всегда можете полностью на меня положиться, — поклонился Валенса в пояс.
— Я знаю, герцог, — улыбнулся король и крикнул наложницам: — Живо меня одевать.
Герцог, ещё раз поклонившись, вышел из королевской опочивальни: нужно было срочно заняться обеспечением защиты барона.
Человек герцога вывел меня на прежнее место и, доведя до Зала, где уже вовсю шумел бал, исчез.
— Его Королевское Величество, властитель Шамора и помазанник Бога, Нумед III, — провозгласил распорядитель бала через несколько минут после того, как я вошёл в зал и от пережитых волнений накинулся на еду, в изобилии выставленную на накрытых вдоль стен зала столах.
Я оторвался от еды и посмотрел в сторону, откуда шёл голос. Внимание всех окружающих было приковано к высокому помосту в дальнем от меня конце зала. Я решил наконец увидеть короля, поэтому со вздохом отложил тарелку и пошёл туда. Даже не доходя до него, я увидел, что на возвышении стоит огромный трон, а справа и слева от него — пять кресел с высокими спинками. Ножками трону служили четыре львиные фигурки, держащие в передних лапах сиденье, а на его обшитой бархатом пурпурной спинке сияла в свете множества свечей трезубая корона, по всей видимости, вышитая золотыми нитками.
Справа от этой тронной надстройки появился король, и я с разочарованием вздохнул. Почему-то в моём сознании слово «король» ассоциировалось с героями кинофильмов про короля Артура и его рыцарей, и почему-то все властители представлялись в моём сознании высокими широкоплечими мужчинами с волевыми лицами. А тут, когда я увидел местного короля, то у меня сразу же возникло чувство неприязни к нему, несмотря на то, что я помнил записи барона о короле.
Ну не мог я поверить словам барона о «сильном, отважном и мудром короле», когда собственными глазами смотрел на невероятно толстого, обрюзгшего человек с настолько сальным взором, что, казалось, он лезет им под юбки всем подряд присутствующим дамам. Его маленькие глазки бегали от одного женского лица к другому и ничего другого не замечали.
Король лениво, с явной неохотой шёл к своему месту, при этом, вероятно, выбирая себе на ночь партию из дам, присутствовавших здесь в большом количестве. В общем, у меня сразу выработалось стойкое неприятие к этой отвратительной фигуре, и поделать с этим я ничего не мог.
Когда король уселся на трон, распорядитель празднования стал по очереди называть выходивших на помост герцогов провинций. Герцоги кланялись монарху и усаживались в свои кресла. Первым был вызван Валенса, третьим — Нариг. Все остальные герцоги меня интересовали мало, так что я наблюдал только за двумя своими знакомыми.
Я видел, как у Нарига дёрнулась щека, когда имя герцога Валенса провозгласили первым, но он тут же взял себя в руки, и его лицо вновь приняло безразличное выражение.
«Наверно, действительно безграничную «любовь» питают оба герцога друг к другу», — подумал я, подметив его поведение.
После завершения церемонии заполнения президиума, когда всё внимание присутствующих было обращено к помосту, король произнёс короткую приветственную речь, закончив её предложением:
— Веселитесь!
Правда, веселиться никому не дали, поскольку началась официальная часть бала, состоявшая в приглашении на королевский помост дворян со всех провинций и оглашения для присутствующих их достижений, награждения либо землёй, либо титулом. Правда, не всем так везло, у двух дворян за плохое ведение хозяйства и причинение ущерба феодам, владения были отняты и переданы другим. Лишение титулов, как я понял, здесь не практиковалось.
— Барон Максимильян, — услышал я своё имя. Хоть я и был готов к этому, но всё равно небольшая нервная дрожь меня била.
Успокаивая себя, я поднялся на помост, к тому месту, где останавливались вызывавшиеся до меня дворяне. Увидев там небольшие подушки, я опустился на одно колено и склонил голову перед королём и герцогами.
— Барон Максимильян, мы все скорбим о смерти вашего отца, барон Крон был великим человеком и заслужил честь быть вассалом секундусом самого короля, — начал герцог Нариг. — Чтобы почтить его память, Его Величество любезно предложил вам сделать выбор вашей дальнейшей судьбы, так как, являясь несовершеннолетним, вы не способны эффективно управлять своим феодом и не можете получить должного для дворянина воспитания.
«Какое воспитание, придурок, — зло подумал я, — арбалетную стрелу мне в грудь — вот и всё твоё воспитание».
— Барон Максимильян, Его Величество мудро предлагает вам два варианта вашей дальнейшей судьбы. Какой из них выбрать — решать вам и только вам.
Герцог озвучил то, что я уже знал от Валенса, правда, в более пышных тонах и постоянно твердя при этом о мудрости короля. Все вокруг меня заохали и тоже стали говорить, как мудро поступает король, давая мальчику шанс стать настоящим дворянином.
Я покосился на герцога. Тот хоть и выглядел невозмутимым, но некая смесь величия и восхищения от собственного ума, приведшего к такой победе, в нём угадывалась.
«Наверное, сидишь и будущие дивиденды подсчитываешь?», — ухмыльнулся я про себя.
— Благодарю Его Величество за столь милостивое отношение к простому барону, — постаравшись говорить без сарказма, начал я. — Великая честь для меня, что Его Величество нашёл время и силы для рассмотрения моего дела, поэтому я не могу не оправдать его ожиданий.
Я поклонился королю и заметил, как довольный моими словами суверен ещё немного раздулся от важности.
— Ваше Величество, и вы, Ваша Светлость, я принял решение. Я готов принять права и обязанности совершеннолетнего дворянина королевства, и готов дать клятву верности своему будущему сеньору. Я очень благодарен и постараюсь оправдать доверие, оказанное мне Его Королевским Величеством.
«Кашу маслом не испортить», — думал я, озвучивая дифирамбы королю.
Прервав потоки похвалы, король сказал, обращаясь ко мне:
— Рад видеть, что нынешняя молодёжь стремится к самостоятельности. Это весьма похвально.
Вокруг меня снова раздались восхваления величию короля, но мне было уже побоку, теперь настала самая ответственная часть моего представления.
— Ваше Величество, разрешите обратиться к вам с небольшой просьбой, — как можно умоляюще сказал я, прикладывая руки к сердцу и склонив перед ним голову.
Король довольно улыбнулся.
— О чём же, барон?
— Я хочу принести клятву верности сеньору здесь и сейчас, в вашем присутствии. Вы позволите мне это сделать? Хочется выйти из этого зала полноправным дворянином и вашим преданным слугой.
