Книги покупать оказалось накладно, поскольку стоили они неимоверно дорого. Пришлось мне ограничиться несколькими самыми основными и перечитывать их по нескольку раз, запоминая события и правила.
Наконец настал день бала, которого я ждал с некой дрожью в сердце, всё же это был первый мой бал в жизни. Я испытывал понятное волнение, так как на королевском бале соберутся все самые знатные дворяне королевства, и мне бы не хотелось опозориться. В глазах общественности следовало выглядеть достойно, потому как сколько ещё мне жить в этом мире — я себе не представлял, а значит, связями и знакомствами обзаводиться придётся.
Утром тридцатого я встал пораньше и спустился на кухню. С вечера я договорился с Ортегой, чтобы мне к утру приготовили большую лохань с горячей водой, для купания. На мои странные выходки, вроде этой — мытья посреди недели — все слуги постоялого двора давно перестали обращать внимание. Как сказал мне Несс, который теперь обращался ко мне с исключительным почтением, я проходил у всех как «нормальный парень, но с большими причудами», а поскольку я никого не бил и не убивал, то такие причуды легко списывали на знатность происхождения.
Когда я зашёл на кухню, в большую лохань, используемую обычно для стирки белья, два поварёнка вёдрами таскали воду. Увидев меня, они принялись передвигаться ещё быстрее, и вскоре я уже плескался в лохани, с удовольствием погружаясь под воду с головой. Единственное, что меня огорчало — это отсутствие нормального мыла и шампуня, приходилось довольствоваться местными заменителями.
Пока я плескался и тёр себя подобием мочалки, голова была занята расчётом времени поездки ко дворцу. Явно выходило так, что выехать нужно пораньше, чтобы не толкаться с приезжающими экипажами. Осталось решить только один вопрос — насколько раньше?
Вылезая из лохани и заворачиваясь в сухую простыню, я решил, что за два часа до начала будет нормально. Ехать до дворца от постоялого двора нужно было ещё около часа, поэтому ровно в двенадцать часов я был одет в новенькое отглаженное платье и, по словам Рона, сиял как «новый котелок». Бричка и лошадь были вычищены по моему приказу ещё вчера, поэтому, заставив Рона одеть специально купленную для этого случая одежду оруженосца дворянина, я устроился в бричке.
— Ждать тебя вообще? — спросил меня Рон, когда до дворцовой конюшни осталось всего несколько метров.
— Не знаю, Рон, — ответил я. Места на конюшне уже маловато, а ведь я приехал на целых два часа раньше.
Места на конюшне уже маловато, а ведь я приехал на целых два часа раньше. Видимо, не я один оказался такой предусмотрительным, поскольку экипажи прибывали со всех сторон и только некоторые гости могли беспрепятственно заезжать во дворец, все остальные вынуждены были оставлять свои транспортные средства на конюшне.
— Давай сделаем так, — предложил он, осматриваясь вокруг. — Я буду ждать тебя на постоялом дворе «Красная роза», он неподалёку отсюда, дойдёшь до него сам. Сегодня вся стража участвует в патрулировании, даже пару гвардейских полков задействовали для охраны порядка, так что должен дойти спокойно, тем более что недалеко.
— Договорились, — радостно кивнул я, давая ему три кесария, чтобы не скучал, дожидаясь.
Рон поблагодарил меня за щедрость и, довольный, укатил.
Я посмотрел, в какую сторону он поехал, а затем пошёл к воротам дворца. Там собралась небольшая очередь из дворян, которая, впрочем, быстро продвигалась. Причину заминки я увидел, когда сам подошёл ко входу. Стоявшие там нубийские гвардейцы внимательно проверяли у каждого входящего пригласительные билеты.
— Ваш билет, господин, — невыразительным голосом сказал мне нубиец, когда подошла моя очередь.
Я подал билет. Воину хватило всего нескольких секунд, чтобы удостовериться в его подлинности и, вежливо улыбаясь, поблагодарить меня, сказав, чтобы я не терял билет, потому что внутри будет ещё одна проверка.
Понятное дело, где находится указанный в приглашении Большой Рубиновый зал, я не знал, но надеялся, что, последовав за остальными дворянами, попаду в него в общей массе. Я шел, с любопытством озираясь по сторонам. Смотреть действительно было на кого: мужчины и женщины, девушки и юноши, все прекрасно одетые, оживлённо беседующие, нескончаемой чередой двигались от дворцовых ворот. Через пару минут наблюдений у меня сложилось впечатление, что все они друг с другом знакомы, так как ежесекундно кто-то восклицал, здороваясь, или женщины останавливались, чтобы пощебетать между собой.
Мимо меня прошествовал важного вида мужчина, одетый в странного покроя одеяния. Память, как обычно в такие моменты, высветила образ служителя Единого в праздничных одеяниях.
«Сюда, значит, и священники приглашены», — удивился я, поскольку заметил ещё несколько так же одетых персон. Все они с важным видом шли во дворец и раздавали благословления у просящих его дворян. Я заметил, что все, рядом с кем проходил священник, обращались к нему за благословлением. «Мне следует поступить так же, чтобы не выделяться», — пришла ещё одна мысль.
Пройдя ещё один пост проверки, мы вошли во дворец и я опять пошёл в общей массе, так как коридор тут сужался. Он привёл нас всех в большой зал, который уходил далеко вперёд.
— Я так волнуюсь, — услышал я слова проходящей молоденькой девушки, — ведь сегодня Виктор обещал попросить благословления у моих родителей.
— Думаешь, они согласятся? — сомневающимся голосом спросила её подруга.
Узнать больше мне не удалось, так как, заметив меня, девушки замолчали и быстро растворились в толпе.
Я посмотрел им вслед и увидел, как рядом со мной остановился священник, увлечённый беседой с другим священнослужителем. Правда первый был в очень скромных одеждах, можно было даже сказать, что одет он был беднее всех остальных священников. «Как раз мне подойдёт, чтобы лишнего внимания не привлекать», — подумал я и, дождавшись, когда он закончит разговор, обратился к нему для благословления.
— Отче, благословите меня, — обратился я стандартной фразой, неоднократно тут звучавшей.
Все разговоры вокруг меня мгновенно стихли и на меня изумлённо уставились все, кто услышал моё обращение. Тот священник, с которым прежде разговаривал мой, испуганно сделал шаг назад.
У меня немного задрожали колени, я явно сморозил какую-то глупость. Решив идти до конца, я преклонил одно колено, хотя тут никто так не делал и повторил фразу по- другому.
— Пусть Единый коснётся меня своей благодатью.
Круг молчания вокруг меня увеличился ещё больше, и я поднял глаза на священника, к которому обращался. Он спокойно рассматривал меня, а затем внезапно сделал ко мне шаг и подал для поцелуя руку с перстнем со знаком Единого на пальце.
Боковым зрением я увидел, что его поступку окружающие удивились даже больше, чем моей просьбе. Я прикоснулся губами к перстню и поблагодарил священника.
Он заглянул мне в глаза и сурово сказал.
— Крепи свою веру, сын мой, и моё благословление будет с тобой.
Сказав это, он повернулся и пошёл дальше по залу. А я, хоть и поднялся с колена, но никак не мог затеряться в толпе: куда бы я не шёл, всюду меня преследовали удивлённые взоры, а шепотки передающихся новостей опережали мои шаги. Я посмотрел священнику вслед: пространство перед ним моментально расчищалось, и люди просто шарахались с его пути. Это явно оказался не простой служитель Единого, так как, завидев его, все священнослужители кланялись ему в пояс.
