ПОЛИЦИЯ АРЕСТОВАЛА ПОДОЗРЕВАЕМОГО
В ИЗНАСИЛОВАНИЯХ
НА ТЕРРИТОРИИ УНИВЕРСИТЕТА
В статье говорилось, что одну из жертв, 26-летнюю студентку-выпускницу, изнасилованную две недели назад, попросят опознать подозреваемого. Статья предварялась фотографией с подписью «Миллиган».
Вернувшись в свой кабинет, Швейкарт позвонил в другие газеты и попросил их не публиковать фотографию, так как это может предопределить опознание, назначенное на понедельник. Они отвергли его просьбу. Если у них есть фотография, сказали они, ее напечатают. Швейкарт почесал бородку мундштуком трубки и стал набирать номер жены, чтобы сказать ей, что придет поздно.
— Эй, — раздался голос с порога кабинета, — ты похож на медведя, которого застукали, когда он сунул нос в улей.
Швейкарт почесал бородку мундштуком трубки и стал набирать номер жены, чтобы сказать ей, что придет поздно.
— Эй, — раздался голос с порога кабинета, — ты похож на медведя, которого застукали, когда он сунул нос в улей.
Швейкарт поднял голову и увидел улыбающееся лицо Джуди Стивенсон.
— Вот как? — зарычал он, кладя трубку и улыбаясь в ответ. — Кстати, догадайся, кто хотел тебя видеть?
Джуди откинула с лица длинные черные волосы, открыв родинку на левой щеке. В ее карих глазах стоял вопрос. Швейкарт подвинул к ней газету, указав на фотографию и заголовок, и его гулкий смех заполнил маленький офис.
— Опознание в понедельник утром. Миллиган попросил женщину-адвоката. Вот ты и поведешь дело Университетского насильника.
• 4 •
Джуди Стивенсон прибыла на опознание в 9 часов 45 минут утра в понедельник, 31 октября. Когда привели Миллигана, она заметила, что он сильно испуган и находится в отчаянии.
— Я государственный защитник, — представилась она. — Гэри Швейкарт сказал, что ты предпочитаешь, чтобы адвокатом была женщина. Поэтому мы с ним будем работать вместе. А теперь успокойся. Ты выглядишь так, словно вот-вот развалишься.
Он протянул ей сложенный лист бумаги.
— Мне принесли это в пятницу.
Джуди развернула бумагу. Это был «Приказ о задержании» из отдела условного освобождения заключенных, предписывающий держать Миллигана под охраной и сообщить ему, что предварительное слушание по делу о совершении им преступления в период условного освобождения будет проводиться в Окружной тюрьме имени Франклина. Поскольку полиция во время ареста обнаружила в его доме оружие, Джуди поняла, что его условное освобождение может быть аннулировано и в ожидании суда он будет немедленно возвращен в Ливанскую тюрьму, расположенную недалеко от Цинциннати.
— Слушание состоится через неделю, в среду. Посмотрим, что можно сделать, чтобы оставить тебя здесь. Мне бы хотелось, чтобы тебя оставили в Коламбусе, где у нас есть возможность поговорить с тобой.
— Я не хочу возвращаться в тюрьму.
— Не волнуйся.
— Я не помню ничего из того, что я, по их словам, сделал.
— Мы поговорим об этом позже. А сейчас ты должен подняться на ту площадку и встать там. Справишься с этим?
— Думаю, да.
— Убери волосы с лица, чтобы тебя смогли хорошо разглядеть.
Полицейский провел Миллигана на площадку, и он встал в ряд под номером 2.
Для опознания были представлены четыре человека. Донне Уэст, медсестре, узнавшей его по фотографии, сказали, что она не нужна для опознания, и она уехала со своим женихом в Кливленд. Синтия Мендоза, которая обналичивала один из чеков, не опознала Миллигана. Она указала на номер 3. Женщина, которую изнасиловали в августе при совершенно других обстоятельствах, сказала, что это мог быть номер 2, но она не уверена. Кэрри Драйер смутило отсутствие усов, но номер 2 показался ей знакомым. Полли Ньютон опознала его со всей определенностью.
3 ноября большое жюри вынесло вердикт о привлечении Миллигана к уголовной ответственности по трем фактам похищения, трем фактам ограбления с отягчающими обстоятельствами и четырем фактам изнасилования. Все обвинения были первой степени, заслуживающими наказание от 4 до 25 лет по каждому факту.
Прокуратура редко принимала участие в назначении обвинителей, даже в случаях убийств. Обычная процедура для начальника отдела тяжких преступлений заключалась в том, чтобы за две-три недели до суда назначить обвинителя по случайному выбору. Но окружной прокурор Джордж Смит вызвал двух очень способных обвинителей и сказал им, что предание гласности дела Университетского насильника вызвало широкий общественный резонанс.
Поэтому он хотел, чтобы они взялись за это дело решительно и жестко.
Терри Шерман, тридцати двух лет, с курчавыми черными волосами и гвардейскими усами, имел репутацию непримиримого борца с насильниками и хвастался, что не проиграл ни одного дела об изнасиловании. Просмотрев материалы, он засмеялся:
— Дело можно считать закрытым. Доказательства налицо. Парень наш — защитникам тут делать нечего.
Бернард Залиг Явич, тридцатипятилетний обвинитель по уголовным делам, закончил юридический институт на два года раньше Джуди Стивенсон и Гэри Швейкарта и хорошо их знал. Гэри работал у него секретарем. До того как стать обвинителем, Явич четыре года проработал государственным защитником. Он был согласен с Шерманом, что это дело будет нетрудно выиграть.
— Нетрудно? — удивился Шерман. — Да со всеми уликами, показаниями, отпечатками, опознанием — он наш! Уверяю тебя, они проиграют.
Несколько дней спустя Шерман поговорил с Джуди и решил ее предупредить:
— В деле Миллигана не должно быть никаких попыток смягчить приговор. Мы собираемся признать его виновным и добиваться максимального срока. У вас ничего не получится.
Но Берни Явич задумался. Как бывший защитник, он знал, что мог бы сделать на месте Джуди и Гэри.
— И все-таки у них есть один шанс — если его признают невменяемым.
Шерман только рассмеялся.
На следующий день Уильям Миллиган попытался покончить с собой, разбив голову о стену камеры.
— Он не хочет дожить до суда, — сказал Гэри Швейкарт, когда услышал новость.
— Мне кажется, ему не вынести суда, — ответила Джуди. — Надо сообщить судье наше мнение, что он не способен помогать в своей защите.
— Хочешь показать его психиатру? — спросил Гэри.
— А что делать, придется.
— О господи, — вздохнул Гэри, — я уже вижу заголовки в газетах.
— Да черт с ними, с заголовками! С этим парнем явно что-то не так. Не знаю, что именно, но ты же видишь, каким разным он бывает в разное время. И когда он говорит, что ничего не помнит об изнасилованиях, я ему верю. Его надо обследовать.
— А кто будет платить за это?
— У нас есть фонды.
— Ну да, миллионы.
— Да перестань ты! Мы можем позволить себе проверить его у психолога.
— Скажи это судье, — пробормотал Гэри.
Когда суд согласился отложить слушание, чтобы Уильяма Миллигана обследовал психолог, Гэри Швейкарт смог уделить внимание предварительному слушанию дела, возбужденного Комиссией по условно-досрочному освобождению и намеченного на среду.
— Меня собираются отправить обратно в Ливанскую тюрьму, — сообщил Миллиган.
— Если нам не удастся помешать этому, — сказал Гэри.
— Они нашли пистолеты в моей квартире. А это было одним из условий моего освобождения: никогда не покупать, не хранить и не использовать холодное или огнестрельное оружие.
— Что ж, все возможно, — согласился Гэри. — Но если мы собираемся защищать тебя, лучше чтобы ты оставался в Коламбусе. Тут мы сможем работать с тобой.
