Оглядевшись, доктор увидел, что все кивают.
По дороге в Афины доктор Кол обдумывал все, что видел и слышал на совещании, и вдруг понял, что почти все находившиеся там, даже прокурор Явич, согласились с тем фактом, что Миллиган — множественная личность. Если на суде все пойдет так, как предполагалось на совещании, то Миллиган станет первой множественной личностью, обвиняемой в тяжких преступлениях и оправданной по причине безумия. Доктор Кол понял, что совещание, на котором он только что присутствовал, в понедельник в зале суда создаст прецедент в истории юриспруденции и психиатрии.
• 2 •
Когда Билли Миллиган проснулся утром 4 декабря, в день, намеченный для его доставки из психиатрической клиники Коламбуса в Окружной суд Франклина, и посмотрел в зеркало, он с удивлением увидел, что у него нет усов. Но он не помнил, чтобы сбривал их, и недоумевал, кто бы мог это сделать. Между первым и вторым изнасилованиями усы были сбриты, но он снова их отрастил. Сейчас он опять потерял время. У него было то же странное ощущение, что и в последние дни пребывания в клинике Хардинга и в Окружной тюрьме: каким-то образом Рейджен и Артур стояли особняком и не могли, а может, и не хотели сливаться с ним до тех пор, пока не будут уверены, что его не пошлют в тюрьму.
Ну что ж, хоть и не полностью, но он стал цельной личностью, достаточной, чтобы предстать перед судом.
Он будет продолжать отзываться на имя Билли, хотя и знал, что не был ни Билли-ядром, ни полностью синтезированным Билли. Он был чем-то средним. Направляясь к полицейскому фургону, Миллиган обдумывал, каким будет его ощущение, когда абсолютно все его личности сольются в одного Билли.
Сев в полицейский фургон, стоящий у входа в клинику, Миллиган увидел помощников шерифа, странно смотревших на него. По пути в здание суда фургон сделал крюк в 5 миль, чтобы избежать журналистов или телерепортеров, которые могли следить за ними. Машина свернула на Фронт-стрит и подъехала к въездным воротам в Окружную тюрьму. Но прежде чем ворота закрылись за ними, на территорию успели проникнуть молодая женщина и мужчина с телекамерой.
— Приехали, Миллиган, — сказал шофер, открывая дверь.
— Я не выйду, — сказал Билли, — пока не уберут телекамеру и репортера. Если вы не защитите меня здесь, в тюрьме, я скажу об этом моим адвокатам, как только войду в здание.
Шофер обернулся и увидел их:
— Кто вы такие?
— Новости, Четвертый канал. У нас есть разрешение. Шофер посмотрел на Билли, который отрицательно покачал головой:
— Мои адвокаты сказали мне, чтобы близко не было никаких репортеров. Я не выйду.
— Он не выйдет, пока вы тут торчите, — сказал полицейский.
— Мы имеем право… — начала женщина.
— Это нарушение моих прав! — отозвался из фургона Билли.
— Что тут происходит? — крикнул другой офицер из охраны.
— Миллиган отказывается выходить, пока эти люди находятся здесь, — сказал шофер.
— Послушайте, ребята, — сказал сержант Уиллис, — боюсь, вы должны будете уйти, чтобы мы смогли ввести его в здание.
Когда телеоператор и репортер отступили и стальная дверь с лязгом опустилась вниз, Билли позволил Уиллису провести его через ворота. Во дворе собрались помощники шерифа в черных рубашках, чтобы посмотреть, как будут вести Миллигана, и Уиллису пришлось проделать проход для Билли. Сержант Уиллис провел его на четвертый этаж.
— Помнишь меня, сынок? Билли кивнул, выходя из лифта:
— Вы прилично ко мне относились.
— Ты не доставлял неприятностей, если не считать тех унитазов. — Уиллис протянул ему сигарету. — Ты стал очень знаменитым.
— Я не чувствую себя знаменитым, — сказал Билли. — Я чувствую, что меня ненавидят.
— Я видел там людей с Четвертого канала и Десятого канала, с Эй-би-си, Эн-би-си и Си-би-эс. Да их там больше, чем на слушаниях громких дел об убийствах.
Они остановились перед загороженным выходом из небольшой приемной, за которой открылся проход, ведущий в здание Окружного суда. Охранник кивнул ему:
— Надо же, без усов-то и не узнать.
Затем нажал кнопку вызова помещения главного контроля и сказал им, чтобы открыли для Миллигана ворота, ведущие к зданию суда. Дверь открылась, сопровождающие поставили его лицом к стене и тщательно обыскали.
— Порядок, — сказал охранник, — иди впереди меня по проходу.
Когда они поднялись на восьмой этаж здания суда, к ним присоединились Джуди и Гэри. Они заметили, что Билли без усов.
— А тебе лучше без усов, — сказала Джуди. — Ты помолодел.
Билли поднес палец к верхней губе, и Гэри вдруг почувствовал: что-то здесь не так. Он хотел сказать об этом, но вошел офицер с рацией и в наушниках, взял Билли за руку и передал распоряжение шерифа привести Миллигана на третий этаж.
— Одну, минуту, — сказал Гэри.
— Одну, минуту, — сказал Гэри. — Слушание будет на этом этаже.
— Я не знаю, в чем дело, сэр, — сказал помощник, — но шериф хочет, чтобы его немедленно привели туда.
— Подожди здесь, — сказал Гэри Джуди. — Я спущусь с ним вниз и посмотрю, что происходит.
Гэри вошел в лифт вместе с Билли и помощником. Когда двери лифта открылись на третьем этаже и он стал выходить из лифта, то понял, в чем дело. Блеснула вспышка. Это были фотограф и репортер из «Коламбус диспэч».
— Что, черт возьми, происходит? — крикнул Гэри. — Вы что, меня за дурака принимаете? Я этого не потерплю!
Репортер объяснил, что они хотели сделать несколько фотографий, но таких, где не будут видны наручники. Шериф им разрешил.
— Катитесь к черту! — резко оборвал его Гэри. — Вы не имеете права проделывать такое с моим клиентом.
Он повернул Билли спиной и повел его обратно к лифту. Помощник шерифа сопровождал их наверх и отвел в комнату ожидания рядом с помещением суда общегражданских исков.
Дороти Тернер и Стелла Кэролин вошли в комнату ожидания, обняли Билли и успокоили его. Но когда они ушли в зал суда и Билли остался один с охранником, он вдруг задрожал и схватился за сиденье стула.
— Ладно, Миллиган, — сказал охранник. — Можешь теперь идти в зал.
Гэри заметил, что, когда ввели Билли, все судебные художники уставились на него. Затем, один за другим, они схватили ластики и стали что-то стирать. Он улыбнулся. Они стирали усы.
— Ваша честь, — сказал Гэри Швейкарт, подойдя к судейскому месту, — и обвинение, и защита согласились с тем, что нет необходимости вызывать свидетелей, а также заставлять мистера Миллигана давать показания. Факты дела будут занесены в протокол по соглашению сторон.
Судья Флауэрс посмотрел в свои записи.
— Вы не оспариваете и не отрицаете, что ваш клиент совершил преступления, в которых он обвиняется, за исключением первого пункта обвинения в сексуальном насилии.
— Совершенно верно, ваша честь, но мы считаем его невиновным по причине безумия.
— Мистер Явич, вы намерены оспаривать результаты экспертиз, проведенных Юго-Западным центром психического здоровья и клиникой Хардинга?
Явич встал:
— Нет, ваша честь. Обвинение согласно со свидетельствами, представленными доктором Хардингом, доктором Тернер, доктором Кэролин и доктором Уилбур, в которых подтверждается душевное состояние подсудимого на момент совершения преступлений.
Джуди Стивенсон зачитала свидетельские показания, данные под присягой, для занесения в протокол. Зачитывая показания в полной тишине, она время от времени поглядывала на Билли и видела, каким бледным стало его лицо. Оставалось надеяться, что боль от всего услышанного не приведет его вновь к диссоциации.
