Сначала деревня была одна и называлась Гаповка, что вполне закономерно и логично. Но потом гаповцы, жившие по одной стороне дороги, по неизвестным науке причинам рассорились с односельчанами, жившими по другой стороне, и провели территориальное размежевание с ритуальным мордобоем стенка на стенку.
Расхождение было столь велико, что когда Нижняя Истра отложилась от Варяга, Гапоновка примкнула к ней, а Агаповка сохранила верность старой крыше.
Нижняя Истра — это тоже было название поселка, но кроме того, так называли всю территорию вниз по реке от Дедовского.
Из?за неясности границ трудно было сказать, сколько всего насчитывается селений вдоль по реке от истоков и до устья. Еще труднее было определить, сколько людей тут живет. Ясно только, что десятки тысяч. Может, даже больше ста.
Белая земля могла прокормить многих. Урожая с десяти соток вряд ли хватит на год, но на месяц этого достаточно — а через месяц поспеет новый урожай.
Но в этот раз урожай за месяц не созрел. Уборка основных культур началась только на седьмой неделе после сева, когда старые запасы уже подходили к концу. И что будет дальше, никто не знал.
— Ничего, не оголодаем, — говорили оптимисты и рядились рубить и корчевать лес под новое общее поле.
Сеять пропашные поодиночке мало у кого получалось. Поле не огород, лопатами не вспашешь. Собирались всем поселком, впрягались в плуги, как бурлаки на Волге, и распахивали общее поле. А поскольку в луговой полосе свободной земли уже не оставалось, приходилось отвоевывать ее у леса.
— Как же, не оголодаем! — ворчали пессимисты. — Придет Варяг, пожжет амбары, будем тогда палец сосать.
И уже растекался по дворам, по полям и дорогам змеиный шепот:
— Колдуны сглазили землю. Безбожные ботаники в своем сатанинском храме день и ночь не спят, варят зелья адские, отравляют воду, губят землю, насылают на поля чуму и саранчу.
Саранчи на полях еще никто в глаза не видел, а полевою чумой называли разнообразные мутации, которые возникали спонтанно сами по себе, но дачникам недосуг было разбираться в этих тонкостях. Ведь многие верили даже в то, что Московский университет построен на месте разрушенного храма божьего, хотя все дачники были по рождению москвичи и гости столицы, и путать МГУ с бассейном «Москва» для них было непростительно.
Где?то на дороге между Москвой и Дедовским, когда копыта коней еще звонко цокали по асфальту, вор в законе Варяг встретил проповедника в запыленных белых одеждах, который с места в карьер призвал всадников сокрушить чертоги диавольские. Правда, из витиеватой речи божьего человека трудно было понять, где эти чертоги находятся — в Белом Таборе или на Воробьевых горах.
Тесная связь университета с Табором, где всем заправляли бывшие студенты, и даже главный таборит Гарин был выпускником МГУ, наводила на мысль, что упомянутые чертоги располагаются в обоих местах одновременно. Однако Варяга эта тема не заинтересовала. У него в обозе был свой юродивый, который поставлял аналогичные темы для бесед в неограниченном количестве.
Но увы, отвязаться от фанатика было не так?то просто. Он не успокоился даже под прицелом пневматических ружей. А поскольку он был не один, бандиты решили не связываться и просто пришпорили коней. Угнаться за всадниками и повозками пешие люди не могли — особенно такие голодные, как безумный проповедник и его последователи.
Несколько дней они вообще ничего не ели, потому что земля за пределами кольца проклята, и еда, которая там растет, нечиста. А утверждение пророка, что Господь поддержит силы своих верных слуг и без всякой еды, почему?то не оправдалось. Только сам проповедник выглядел бодро, а его люди были изнурены и буквально валились с ног.
— Лишаю тебя сатанинской силы! — прокричал проповедник вдогонку Варягу, который мимоходом послал божьего человека на три буквы, но не в рай.
Пришлось вору в законе продолжить путь уже без сатанинской силы, что очень скоро привело к незапланированной остановке. Дорогу кортежу преградила новая группа паломников.
В противовес первым эти были преимущественно женского пола и нестройным хором на мотив мантры пели «Лой быканах» — известную песню Бориса Гребенщикова на ушельском языке.
— Унизить тело, чтобы возвысить дух, — прервав пение, произнес главный из них, неопределенного пола. — Нас ждут чертоги света. Пойдем с нами, путник, и ты получишь все, о чем мечтал.
Если учесть, что отдельные паломницы по моде истинных брахманов были одеты только ниже пояса, можно понять, о чем возмечтали в эту минуту люди Варяга. А они были не из тех, кто любит откладывать дело в долгий ящик.
Мечта их исполнилась немедленно прямо в придорожных кустах, и паломницы, как ни странно, не были этим сильно огорчены. Они лишь повторяли в экстазе:
— Унизить тело, чтобы возвысить дух!
А некоторые даже пытались проповедовать, и былинный витязь Илья Муромец, например, неожиданно заинтересовался так, что даже забыл о первоначальной цели остановки.
За эти несколько минут он узнал много нового и интересного.
За эти несколько минут он узнал много нового и интересного. Раньше Илья и не подозревал, что материальный мир создал дьявол, известный под именем Люцифер, и чтобы избавиться от пут плоти и очиститься от грехов тела, надо подвергнуть свою телесную оболочку унижениям и мукам.
Только тем, кто прошел чистилище на земле, гарантирован рай на небесах.
По этой причине девушки шли в Шамбалу, чтобы отдаться в рабство Царю Востока и его слугам.
— Так говорит Заратустра! — сообщили Муромцу паломницы и утешили его лично тем, что для воинов это необязательно.
Воинам предписано терзать свое тело в бою, и чем больше ран они получат в этой жизни и чем больше боли причинят своим врагам, тем меньше мук предстоит им перенести в загробном мире. Ибо воины, погибшие с оружием в руках, удостаиваются Валгаллы, а это — особое чистилище, где мертвые продолжают причинять друг другу боль в поединках и состязаниях, но между ними веселятся вволю на пирах и услаждают тело в объятиях грешных дев.
— Да ты гонишь! — сказал в конце концов Муромец, но по лицу его было видно, что тема эта запала былиннику в душу.
— Ересь богопротивная, — в свою очередь охарактеризовал услышанное юродивый с курчавой бородой, облизываясь издали на девиц, которых на его долю не хватило.
— Так говорит Заратустра, — с достоинством возразила девушка, которая излагала учение наиболее связно и вообще производила впечатление самого интеллигентного человека среди всех присутствующих.
Возможно, виной тому были строгие очки, которые делали ее похожей на учительницу, и этот образ не нарушала даже открытая грудь — тоже строгая настолько, что на ее примере можно было изучать геометрию сфер.
Тем временем остальные паломницы снова затянули бесконечную песню на языке ушельцев, которые тоже когда?то ушли со своих насиженных мест в поисках высшей цели, о которой они сами не имели ни малейшего представления. Увы, такова участь всех паломников.
Они брели по асфальту в своих длинных юбках — не то цыганских, не то индийских, похожих на одежду древних арийцев, в которой, наверное, ходил и сам великий пророк Заратустра, чье имя они так любили поминать всуе.
