Понятно, что это вызывало законное беспокойство в Белом Таборе. Все знали, что Царь Востока не раз предлагал Тимуру Гарину титул Императора Запада — но вряд ли он захочет сделать аналогичное предложение кому?то другому.
Что если вместо этого он пришлет ультиматум, а вслед за ним — ассасинов? Гарин мог этого не бояться — тут вопрос дружбы и чести, а как будет без Гарина — ведает только Бог.
Правда, из сообщений «Радио столицы» по?прежнему следовало, что Гарин где?то в городе и готовится взять власть в свои руки, а его местонахождение скрывается, чтобы запутать врагов. И в точности то же самое утверждали члены таборного Триумвирата — начальник службы безопасности Шорохов и архиепископ Арсений.
И лишь немногим посвященным было известно, что эти двое уже отправили особый отряд на поиски третьего члена триумвирата — Жанны Аржановой, затерявшейся где?то в истринских лесах.
31
Великого князя Иоанна VII Рюриковича занесло на Истру не от хорошей жизни. У него с собой была корона Российской империи из Алмазного фонда, а по пятам за ним гнался государь император Александр IV Романов. И нагнал?таки похитителя священной реликвии как раз там, где квартировал в это время вор в законе Олег Воронин по прозвищу Варяг.
Мордобой по итогам погони случился прямо у него на глазах, и короной, закатившейся в крапиву, завладел юродивый Стихотворец, который подвергал там себя ежедневной порции телесных мук.
Он и обнаружил, что изделие это не имеет никакой ценности кроме символической, потому что сделано оно из позолоченной меди и украшено стразами, то есть, проще говоря, цветными стекляшками.
Вопрос, куда и когда подевалась настоящая корона из драгоценных металлов с алмазами и самоцветами, остался открытым. Обе царственных особы обвиняли в краже друг друга, хотя у Варяга были сведения, что ее то ли продали, то ли перепрятали еще при Сталине.
Споры прекратил юродивый, который возложил корону на покровителя своего Варяга, мимоходом причислив себя самого к лику святых.
Юродивый объяснил, что поскольку он — человек божий, то и короновать по небесному соизволению вправе любого, кто покажется ему достойным.
А поскольку в родословной Варяга отчетливо прослеживался киевский след, и вор в законе сам под хорошую закуску любил щегольнуть тем, что он на четверть хохол, то начитанный юродивый ничтоже сумняшеся объявил его доподлинным варягом из древнего рода Киевичей, прямым потомком Аскольда и Дира.
— Исполать тебе, великий князь Олег Киевич! — громогласно объявил юродивый в завершение своей речи, и коронованных особ на Истре стало уже три.
А в том, что через несколько часов все трое вместе с короной попали к немцам, следовало винить исключительно язычников, которые никак не хотели переходить в крестовую веру.
Варяг еще помнил смутно, что коронацию решено было торжественно обмыть, но очнулся он уже за озерами. Кажется, его разбудили, чтобы познакомить с лешим, но это неточно. Возможно, то был водяной.
У Варяга слишком сильно болела голова, и он не мог сосредоточиться.
— Как я сюда попал? — хрипло спросил он и получил закономерный ответ:
— Леший его знает.
Но лешего уже не было поблизости. А может, его и вовсе не было, и он просто почудился похмельному Варягу, достигшему стадии белой горячки.
Зато, мучительным усилием собрав глаза в кучу, Варяг обнаружил, что находится в стане врагов. Его окружали валькирии и язычники. И даже рыцарь в пожарной каске и весь в крестах не внушал доверия.
— Так ты, значит, и есть Варяг? — произнесла валькирия в сапогах и шляпе.
— Я великий князь Олег Киевич всея Руси, — не согласился он. — Исполать мне!
Варяг понятия не имел, что значит «исполать», но слово застряло в памяти, израненной алкоголем.
— Очень приятно, — отозвалась на это валькирия. — В таком случае я — Орлеанская королева.
И коронованных особ, как нетрудно заметить, стало уже четверо.
Тут, однако, Варяг принялся буянить, требуя подать ему всю Русь, но внучка бабы Яги Людмила скороговоркой прошептала заклинание, и все прошло.
— Отсюда пути на Русь нет, — сообщила она. — Из этих мест одна дорога — к немцам.
Но когда благородный рыцарь Конрад фон Висбаден обратился к первому встреченному ими немцу на родном языке, тот его не понял.
— Моя нихьт ферштеен, — услышал фон Висбаден в ответ на приветствие. — Руссиш сдавайся, Гитлер капут.
Пришлось объясняться по?русски, что оказалось гораздо рациональнее. Без малейшего акцента «немцы» поведали, что они — бедные бароны из одноименного ордена, отколовшегося от секции исторического фехтования в незапамятные времена — месяца три назад.
Это были действительно очень бедные бароны — за неимением крестьян они сами копали свои огороды. Однако это у них получалось плохо, и рыцари кормились преимущественно охотой и рыбалкой.
Конрад тут же загорелся идеей обучить баронов немецкому языку и обратить их в католичество.
Конрад тут же загорелся идеей обучить баронов немецкому языку и обратить их в католичество. Но тут он встретил конкуренцию со стороны Жанны Девственницы, которая, в свою очередь, вызвалась научить «немцев» говорить по?французски с тайной перспективой их обращения в альбигойскую ересь.
А поскольку традиционно бедные бароны поклонялись духу короля Хлодвига из рода Меровингов, который был одновременно германцем и вождем франков, от коих ведет свое происхождение Франция, то исторические фехтовальщики охотно согласились учить оба языка сразу и поддерживать любую ересь, лишь бы не иметь дела с Нестором, который по вине язычников уже трижды приходил сюда склонять рыцарей к праведной жизни.
— Нестор — хороший человек, — возразил великий князь Олег Киевич, который усвоил эту истину со слов поповой дочки Веры, на которой хотел жениться Илья Муромец.
— Вот и забери его себе! — весело огрызнулись бароны, которым законоучитель досадил тем, что проклял рыцарские забавы, как бесовские игрища.
И тут во весь рост встал вопрос, что делать с Варягом. Считать ли его пленным бандитом, который достоин суда и кары, или же благородным князем, против которого просто восстали подданные. А это дело житейское — с кем не бывает.
И Жанна предпочла второе. Ее саму однажды казнили, и воспоминания об этом мешали предводительнице валькирий вершить суровый суд.
Но если Олег — не бандит по кличке Варяг, а князь из рода Киевичей, то необходимо установить, где находится та Русь, в которой надлежит ему княжить. И определить границы, переход через которые будет означать объявление войны со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Какие это могут быть последствия, Варяг в полной мере испытал на своей шкуре.
Там, где не действует логика, неизбежно наступает день сурка и начинает чудить нечистая сила — вроде того лешего, который непонятным образом занес Олега Воронина на тридцать километров к северу от того места, где он начал пить.
Безумие порождает безумие, и на безумной земле трудно сохранить здравый рассудок.
Варяг потерял уже практически весь свой отряд пьяными, похмельными и сумасшедшими и сам поехал крышей на почве алкогольного психоза. А не пить он тоже не мог, потому что в этом случае сошел бы с ума еще быстрее и уже навсегда.
И он покорно выслушал приговор валькирий и рыцарей, из которого следовало, что Русь находится к северу от Москвы. Именно там с незапамятных времен (вот уже больше полугода) селился сплошь православный люд и никто никогда не восставал против власти Варяга. И если он будет вести дела не по?бандитски, а по?княжески, то не восстанут и впредь.
