Они вели себя, как один большой дикий зверь, которому просто хочется есть.
Но что было делать Варягу? Спасать старое добро или добывать новое?
И он стал делать то, что было в этой ситуации наиболее естественно — срывать зло на подчиненных.
— Мне этот беспредел надоел! — шумел он и намекал на оргвыводы, в случае если оный беспредел не прекратится в кратчайший срок.
Но приближенные в упор не понимали намеков и не желали брать ответственность на себя. Они требовали конкретных указаний.
Пришлось прямо приказать штатной охране рынков возвращаться в Москву. Это ребята поняли, но как?то не до конца. И в силу недопонимания не торопились покидать сельскую местность. А на простой вопрос «Почему?» отвечали путано и неуверенно.
Тут и всплыла тема сатанистов, которые, прознав про нашествие дачников, пылающих праведным гневом по адресу масонов?очкариков, по наущению сатаны напустивших на поля чумную саранчу, решительно встали на защиту здания на Воробьевых горах.
А кормились они, разумеется, тоже с рынков и тоже бесплатно и без спросу. Но их варяги боялись больше, чем всех дачников вместе взятых. Потому что дачники — это лохи, а сатанисты — это психи и притом буйные. Отморозки одним словом. А иметь дело с отморозками в таком количестве опасно для жизни.
Рыночную охрану пришлось вышибать из Дедовского пинками, но не было никаких гарантий, что они дойдут до места. О том, что будет с ними там, Варяг и думать боялся.
Но сам он в Москву не поехал. Он любил доводить всякое дело до конца, а сейчас ему открылась дорога на Нижнюю Истру. Ее никто не охранял. Самооборонщики ушли в Москву в первых рядах.
Да и охранять было некого. Массовая истерика катилась лавиной, захватывая женщин и унося их в том же направлении. Только если мужчин все время срывало с генеральной линии на второстепенные дела — грабеж и пьянку, то бабы с оловянными глазами перли напролом прямо к цели.
Это было похоже на пляску святого Витта1, которая вот так же охватывала многотысячные массы людей в средние века.
Когда отряд Варяга вошел в Гапоновку, он обнаружил там только несколько семей, не поддавшихся общему безумию, и стаю нечистой силы из Ведьминой рощи, которая тащили все, что плохо лежит.
К нечистой силе примыкали дети — совершенно непонятно чьи. Воинство Варяга спугнуло сразу всех, включая и добропорядочные семьи, так что в Гапоновке остался один Сашка?баптист в разбитых очках.
И тут до Варяга дошло, что ему тут совершенно нечего делать. Вскрывать дачные кладовые и погреба бессмысленно. Вывозить их содержимое некому и некуда. Заставлять боевиков работать носильщиками — это будет самый настоящий беспредел, и Варяг об этом даже не думал.
Он думал спалить мятежные деревни к черту, но это следовало делать в присутствии их жителей. А без них как?то и не в тему.
— Это не по?божески, — сказал и юродивый Стихотворец.
— Так я же и не бог, — усмехнулся Варяг, но Гапоновку оставил нетронутой.
А самое разумное предложение сделал Мечислав Кировец, который вообще отличался умом и сообразительностью.
— Надо взять что положено с тех, кого найдем. А когда остальные будут возвращаться, брать долю с каждого по мере поступления.
— А они будут возвращаться? — спросил Варяг.
Опасения были не напрасны. Ведь все дачники — бывшие москвичи, у них в городе жилье и все такое. Могут там и остаться.
Это как звезды лягут.
— Посмотрим, — сказал Мечислав.
— Ты бы лучше посмотрел, что там в верховьях творится, — предложил Варяг.
— Ты бы лучше посмотрел, что там в верховьях творится, — предложил Варяг. — Амазонки какие?то… Будто мне всего остального мало.
— Ну, амазонки, положим, и тут есть, — заметил Кировец, намекая на Ведьмину рощу.
Но возражать против прямого приказа хозяина не стал и пришпорил своего рысака.
Он забрал с собой людей, от которых Варягу в сельской местности немного пользы. Киллеров, ищеек и зеленых пацанов.
Мечиславу от них тоже было мало толку, но других Варяг ему не отдал. А в несметные полчища амазонок они оба не очень верили.
19
Чтобы принять четырех валькирий и одну приблудную разведчицу за несметные полчища амазонок, надо очень много выпить, но если кто?то думает, что в Зеленом охранники главной загородной базы мафии занимались круглые сутки чем?то другим, то он глубоко ошибается.
Охранять целые цистерны самогона — работа не для слабонервных, и белая горячка в этих условиях — профессиональная болезнь.
А еще — доблестным стражам надо было как?то оправдаться перед руководством, когда пять прекрасных дам и семеро благородных рыцарей захватили эту самую базу, разогнав охрану пинками.
У страха глаза велики — вот и померещились им в пьяном дурмане несметные полчища голых воительниц.
Один как выскочил из караулки в чем мать родила, так и добежал до самой Москвы с криком:
— Нечистая сила! Черти в городе!
После чего незамедлительно сошел с ума совсем, потому что в Москве его тоже встретили черти.
А в Зеленом вслед за ним из караулки поперли голые девки, с которыми охрана развлекалась, не чуя никакой угрозы со стороны — и тут уже никому не под силу было разобраться, где воительницы, а где просто шлюхи.
А все потому, что пить надо меньше и в быту надо быть скромнее.
Усмирять нечистую силу явился поп в черной рясе и с белой бородой, который яростно махал кадилом, но успеха не добился, так как эти черти ладана не боялись.
Перехватив меч за клинок и подняв его над собой наподобие креста, Жанна сама принялась проповедовать, как Арамис на лесной поляне, и выходило по ее словам, что самые любвеобильные женщины становятся ангелами на небесах, а командует ангельским воинством сама Орлеанская Дева — святая Жанна, королева Франции. И по воле ее Варягу больше нет места под солнцем и нигде не будет ему удачи.
Само собой разумеется, слушатели ничего толком не запомнили и все перепутали, и когда в Городок вошел былинный витязь Мечислав со своим пешим отрядом, ему передали, что варяжскую базу пограбила Орлеанская королева из Франции, которой перед тем было видение — ангелы в женском обличье, которые занимались любовью с Варягом и его людьми.
Умные люди истолковали это, как знак скорой смерти Варяга, и все удивлялись, отчего этот бандит привиделся Орлеанской королеве в раю. И только священник безошибочно распознал в видении прелесть диавольскую, о чем и сообщил Мечиславу с напутствием истребить врагов рода человеческого под самый корень.
Но истреблять было уже некого. Валькирии, захватив на базе сухой паек на неделю вперед, скрылись в лесах, оставив Мечислава в недоумении. До сего дня он ничего не слышал про место с названием Орлеан и точно знал, что в Экумене нет никакой Франции.
Но земля полнится слухами, и быстрее, чем скакал через лес маленький отряд Жанны Девственницы, разносилась по Верхней Истре весть, что Орлеанская королева убила Варяга своим мечом в два человеческих роста, и он провалился в рай для еретиков, где крылатые бесы в женском обличье ублажают его прелестью диавольской.
Жанна узнала об этом в первом же селении, куда заглянула за водой. Милый юноша среднего переходного возраста внимательно осмотрел ее меч и пробормотал:
— И ничего он не в два человеческих роста.
А потом задал Жанне лобовой вопрос:
