Если уговорить его разойтись с крестоносцами миром, то открывается прямой путь в беззащитное Орлеанское королевство, где много людей, называющих себя воинами и рыцарями, но порядочного войска еще и в помине нет.
59
А вербовочная кампания тем временем кипела, как дырявый чайник. То есть очень бурно, но неэффективно. Не только крестоносцы сбивались с ног в поисках живой силы. У Аквариума была та же самая проблема.
Гибли ведь не только киллеры в зубах людоедов. Каждый день в городе случались какие?то стычки, в которых убивали и калечили спецназовцев. А поскольку они были спецназовцы только по названию, пришибить их порой могла любая группа малолеток.
Настоящие спецназовцы остались только в Кремле и в охране телецентра. Но и их приходилось разбавлять черт знает кем.
Поскольку в городе нормальных жителей практически не осталось, черт знает кого находили в основном среди дачников.
Но это были действительно черт знает кто, потому что порядочных дачников совершенно не соблазняла безнадежная карьера в войсках правительства народного единства.
Это правительство все разумные люди давно списали со счетов.
Ему еще повезло, что разумные люди в свихнувшемся мире были в меньшинстве.
Ну а что бывает, когда вербуешь в вооруженные силы черт знает кого — это нетрудно себе представить.
Спецназ военной разведки медленно, но верно скатывался по скользкому пути дивизии Дзержинского.
Усилиями своих воинов правительство народного единства постепенно, однако совершенно очевидно превращалось в еще одну организованную преступную группировку.
Или вернее сказать, неорганизованную.
Для нее как раз образовалась подходящая экологическая ниша. После распада южных группировок и перерождения Варяга из мафиози в князя в Экумене осталась всего одна классическая ОПГ — дзержинцы.
Ее надо было чем?то уравновесить.
А что? «Правительство народного единства» — отличное название для мафиозной группировки. Ничуть не хуже, чем «правительство национального спасения», как обозвал свою кодлу покойный Маршал Всея Руси Казаков.
Вот только с единством все получается примерно так же, как и со спасением.
Генерал Колотухин еще дергал за какие?то рычаги, тянул за веревочки, строил планы, гонял до седьмого пота аналитиков, но все эти усилия были подобны стараниям алхимиков обратить свинец в золото.
Полковник Дашкевич чуть мозги не сломал, пытаясь в радиопереговорах с Гариным выведать у президента Экумены хоть немного больше, чем тот был готов сказать. Но тот вообще ничего не сказал.
Гарин молча слушал, односложно отвечал и только в самом конце счел нужным объяснить свою политику.
— Это все хорошо, но у меня есть свои принципы. И один из них такой: нефть в обмен на механизмы.
А когда полковник попробовал уточнить, оказалось, что имеется в виду мало нефти в обмен на много механизмов.
И никакие другие принципы сотрудничества Гарина просто не интересовали.
Он ведь тоже не дурак и видит, куда дует ветер.
Дружить надо с теми, кто в силе.
А проигравший должен умереть.
Так говорит Заратустра.
60
Уговаривать князя Мечислава мирно пропустить через свои владения крестоносное войско отправился лично великий инквизитор Торквемада, а в качестве основной ударной силы он взял с собой владыку Мефодия — того самого, который не мог без содрогания смотреть на женщину без платка и утверждал, что всякое совокупление, которое не закончилось беременностью, есть тяжкий грех.
Обилие простоволосых женщин, да к тому же еще и босоногих, действовало на владыку угнетающе. Их число явно увеличилось с тех пор, когда он имел в этих местах резиденцию.
Но мефодьевцы здесь тоже еще оставались, и они встречали своего лидера с восторгом, в буйном экстазе вливаясь в его эскорт.
И к концу пути у княжеского терема собралась толпа мефодьевцев, которая раза в три превышала по численности регулярную дружину Мечислава.
Владыка решил, что это достаточное основание, чтобы выдвинуть ультиматум, но Истринский князь был не из пугливых.
— Собирай вече, — сказал он своему другу?былиннику.
Тот щелкнул пальцами, и четверо дружинников вышли во двор вместе с ним.
Впятером с мечами и щитами они легко проложили дорогу в безоружной толпе и ударили в било. Через минуту отозвался колокол на церковной колокольне, а через пять минут княжеских сторонников на подворье было уже втрое больше, чем мефодьевцев.
— Это чрезвычайно интересно, — констатировал великий инквизитор. — Однако численность крестоносного войска приблизительно сопоставима со всем населением ваших владений, включая женщин, детей, стариков, калек и пацифистов. Может быть, все?таки стоит внять голосу разума?
— Я бы, может, и внял, — в тон ему отвечал князь Мечислав. — Но есть одно осложнение. В Орлеане живут мои друзья, а королевой у них — моя любимая женщина.
— Да, это серьезное осложнение, — согласился Торквемада не без сожаления.
Он конечно мог прямо сейчас, практически не трогаясь с места, убить Мечислава, и охрана не успела бы среагировать. И уйти через двор, заполненный сторонниками князя, тоже не составило бы труда. Только число этих сторонников сильно бы поредело.
Все это просто, но тогда война началась бы немедленно и с непредсказуемыми последствиями.
Мечислав не один на свете и он — вовсе не главное осложнение.
Поэтому Торквемада просто повернулся и вышел.
— Эй! — окликнул его в самой гуще народа женский голос. — А я тебя знаю.
— Меня никто не знает, — хмуро откликнулся Торквемада, даже не поглядев на женщину.
— Разве не ты был палачом на фазенде Балуева?
— Если ты до сих пор жива, значит, наверное, не я, — сказал Торквемада, но меч был уже в его руке.
Девушка укрылась за широкой спиной дружинника, и тот тоже схватился за меч, но это не спасло бы его.
Но Торквемада упустил момент. Он всегда был решителен в бою, но тут в дело мешалась политика.
А потом не выдержали нервы у мефодьевцев, и перед княжеским теремом началась драка.
А потом не выдержали нервы у мефодьевцев, и перед княжеским теремом началась драка.
Девушка, которая узнала палача, в эту минуту просто кипела от желания сказать кому?нибудь, кого она встретила только что.
Но потом ее любимый мужчина получил кастетом по голове, и это несчастье затмило все мысли в ее голове.
А когда он умер, в ее голове вообще не осталось мыслей.
61
— У нас есть только один шанс, — констатировал полковник Дашкевич. — Если нам удастся выпихнуть из города этих чертовых крестоносцев, тогда мы сумеем взять под контроль пустую Москву.
Это было уже отчаяние. И все это прекрасно понимали. Просто полковник первым решился озвучить общие мысли.
Они не могли вывозить из города грузы, которые Гарин требовал в обмен на нефтепродукты.
Летучие отряды разведчиков?малолеток засекали любую попытку, и террористы мгновенно кидались на перехват. И снова гибли люди и машины, а на обратном пути гибла драгоценная нефть. От этого страдали и Гарин и Аквариум, но Гарин страдал меньше.
Он еще в прежние времена перевез в Табор целый парк машин, запчастей к ним и механизмов. Одни использовались в повседневной жизни Табора, другие стояли на консервации под надежной охраной, и теперь Гарин без проблем перевез их в Новгород. И это уже была та печка, от которой можно плясать.
