— Оставалось децил, — проявил лингвистические познания Бол. — Сейчас поищу.
Боресвет хлебнул еще рассола и закрыл глаза. Вроде, полегчало. Сейчас похмелимся, и…
— Эй, не спи! Я тебя и так полчаса уже бужу!
Богатырь поспешно открыл глаза. Бол протягивал ему плошку и закуску. При виде водки Боресвета передернуло, но он мужественно осушил посудину.
— Брр! Хреновую водку братаны делают. Или это я, в натуре, отвык?
— После какой плошки, двадцатой или тридцатой? — хмыкнул Бол.
Или это я, в натуре, отвык?
— После какой плошки, двадцатой или тридцатой? — хмыкнул Бол. — Сам Блин бы, небось, окочурился, а у тебя только голова болит. Вон хароги на полу валяются, не поймешь, то ли живые, то ли мертвые. Я на Бозала наступил нечаянно, так он даже не пошевелился.
— Я бы тоже не шевелился, если б ты меня не будил, — сознался Боресвет, наливая вторую плошку. Стало, вроде, полегче, но если продолжать дальше, он напьется по новой. Обязательно напьется, проверено.
— Ехать пора, — сказал Бол. — Где теперь этих гоблинов искать, ума не приложу. Зачем их вообще в горы потянуло?
— Нанока на ностальгию пробило, — предположил Боресвет. Ехать куда бы то ни было категорически не хотелось. Сейчас махнуть бы еще пару плошек — и спать. А еще лучше, кувшин холодного пива внутрь.
Пива трагически не хватало. Богатырь допил рассол, вылил подонки на пол.
— Собираемся, — сказал он.
Собирались долго. Боресвет поначалу не мог найти рукавицы, затем обнаружил, что отсутствует левый сапог, и под конец с огорчением убедился в отсутствии булавы.
Рукавицы обнаружились быстро, сапогом, как припомнил Бол, богатырь отгонял нагло влезшую в будку овцу, поднимать уже не стал. Был не в состоянии.
А вот куда исчезла булава, догадаться было мудрено. Бол в это время уже, очевидно, погрузился в здоровый пьяный сон, а сам Боресвет, естественно, этот эпизод не помнил.
Поиски затянулись. Были безрезультатно перевернуты все имеющиеся в наличии пьяные хароги, обшарены лежащие на полу разномастные шкуры. Ничего. А ведь булава — не кость баранья, собаки сгрызть не могут. Правда, псы у харогов хороши, здоровые, зубастые, молчаливые. И все равно, булаву они бы не осилили.
В конце концов, Бол обратил внимание на пробитую крышу. Боресвет, очевидно, показывал харогам, как можно достать булавой до облака стоячего. Или даже ходячего — смотря, сколько выпил. Сам доставатель облаков отнекивался, заявляя, что ничего такого, в натуре, не помнит.
Поиски за пределами будки быстро дали нужный результат. Боресвет с облегчением убрал грозное оружие за спину, рукавицы повесил на пояс.
— Ладно, шмотки я свои отыскал, поехали, что ли?
— Может, с харогами попрощаться? — нерешительно предложил Бол. — А то обидятся еще. Вряд ли нас когда еще в эту дыру занесет, но все же…
— Занесет непременно, — пообещал богатырь. — У нас, в натуре, так и говорят: где два, там и три. Где дважды был, там лоб разбил. Третий раз за все платит. За двумя зайцами погонишься…
— Забыл? — участливо поинтересовался Бол.
— Нет. Есть захотел, — сознался богатырь.
В поисках чего-нибудь съедобного, Боресвет еще раз обшарил будку. Был найден забытый с вечера шашлык, но трагедия оказалась в том, что нашел его Бол. Поэтому богатырю досталась лишь половина.
— Эй, есть тут кто-нибудь? — послышался из-за двери незнакомый голос. — Торговать будем, или у вас тут на обед закрыто?
Боресвет, молниеносно выхватив булаву, открыл дверь. Испуганно отшатнулся в сторону пожилой кочевник, лапая рукоять сабли.
— Ты кто ж такой будешь? — спросил он, оглядывая богатыря. — На харога не похож нисколько. Может, грабитель? Харогов грабить нельзя, знаешь?
— Гость я, — сознался Боресвет.
— Гость, надо же. А трупы там чьи валяются?
— Ничьи.
Можешь себе забрать, — великодушно разрешил богатырь.
Двух убитых в схватке харогов похоронили с почестями, за них же подняли первый тост, а вот тела павших врагов никто убрать не удосужился.
— Благодарю покорно, — покорно поблагодарил кочевник. — Только на что они мне? Обобрали, небось, до последнего медяка. Разве что, кувалам на мясо продать?
— Они и есть кувалы, — влез с объяснением Бол.
— Стало быть, не купят, — разочарованно сказал незнакомец. — А водка у вас есть?
— Вроде оставалась, — неуверенно сообщил богатырь. — Эй, Бозал! У вас водка осталась?
Бозал промолчал, продолжая спать. Бол, Боресвет и кочевник из неведомого племени приложили массу усилий, чтобы привести его в чувство. Ни пинки, ни оплеухи, ни даже вылитый на голову кувшин молока (воды не нашлось) не оказали ровным счетом никакого внимания на чуткий сон харога. Ситуация спасла сухая травинка, засунутая Болом в ноздрю кочевника. Бозал сморщился, отмахнулся рукой, потом оглушительно чихнул и открыл один глаз. Без помощи пальцев, с долей зависти отметил Боресвет.
— Что маленько шумите, спать мешаете? — осведомился тот недовольно.
— Покупатель пришел, водки хочет, — объяснил ситуацию Бол.
— Ай, какой такой покупатель, да? Добрые люди по ночам не ходят, спать не мешают. Гони его отсюда, — и Бозал перевернулся на другой бок, готовясь снова захрапеть.
— Ай, дорогой, разве так гостя встречают? — укорил его кочевник. — Нехорошо, да. Гость в дом, обеспечь столом. А ты даже водки продать старому другу не хочешь.
— Валух? — Бозал предпринял героическую попытку встать. Бол тут же подсунул ему кувшин рассола. Харог благодарно кивнул, осушил кувшин одним глотком. — Ты-то что маленько здесь делаешь? Тебя же убили месяц назад! Сам каган говорил, что убили. Может, ты дух?
— Духи водку не пьют, — возразил Боресвет.
— Много ты знаешь, да. Наш шаман постоянно требует водки и закуски, мол, для духов.
— Сам и выпивает, — хмыкнул Бол.
— Может, и так, — согласился кочевник. — Только больно много требует. Человеку без помощи духов столько нипочем не осилить. Так ты, Валух, теперь дух? Ты скажи маленько…
— Маленько, — послушно сказал кочевник. — Нет, Бозал, я не дух. А каган ваш напутал что-то. У него, кагана, дел много, вот мысли и путаются. Ты мне, Базал, водки продашь или нет? Меня племя послало, да. Все племя, маленько. Сын вождя женится, невесту себе нашел у гепатов. Ай, какая девушка, вспоминаю, слюнки текут…
— Ай, совсем оголодал, да. Сколько водки брать будешь?
— Как сторгуемся. Ты же торговаться мастер.
— Ай, какой торговаться, башка болит, ноги не ходят. Приходи завтра, поторгуемся, да.
— Так, братаны, — встрял в разговор Боресвет. — Нам пора, в натуре. Бозал, наливай на посошок, и мы поехали. Потом пальцы догнете.
— Ай, на посошок, да. Давай, молодой волхв, наливай маленько. А то руки так трясутся, что боюсь даже по ветру выйти.
— Ветер слабый, не сдует, — успокоил его Боресвет. — Эй, братан, ты чего, уснул? Разливай на посошок, и поехали. Бозал, четырех лошадей мы забираем. И припасы — тоже.
— Ай, забирай маленько! Для хорошего человека — не жалко. Ну, выпьем за… как это? За посошок!
Боресвет залпом опростал плошку.
Бол последовал его примеру. Никто так и не заметил, что в его плошке был обычный огуречный рассол. Водки Болу совсем не хотелось.
— Ну, други, бывайте, — пробасил Боресвет, натягивая рукавицы. — Встретимся как-нибудь. Кагану, в натуре, привет передавайте.
