— Потому что, — ответил Дэмиен, видимо, нисколько не рассердившийся на вопрос, который явно продемонстрировал истинные намерения пленницы. — Во-первых, я тебе не позволю. Во-вторых, на стенах полно стражников, а окрестности прекрасно просматриваются на много миль вокруг. Поверь, в арсеналах моих магов, защищающих дворец, найдется какое-нибудь средство, чтобы остановить маленькую безрассудную девочку, осмелившуюся бежать под самым носом у правителя.
Эвелина подняла голову. Нет, ничего не видно. Крепостная стена слишком высокая, чтобы понять — наблюдает ли оттуда кто-нибудь за ними. Хотя наверняка наблюдает. Дэмиен всегда считал, что безопасности много не бывает.
Император проследил за ее взглядом и насмешливо скривил уголки губ, без проблем угадав, о чем она подумала.
— Мне удалось уговорить Лутия позволить эту прогулку без телохранителей, — мягко проговорил он. — Но при всем своем желании я бы не смог снять с дворцовых стен караульных стражников. Даже ради тебя. Особенно ради тебя.
— Не знаю — чувствовать ли себя польщенной или расстроенной после таких слов, — сделала неловкую попытку съязвить Эвелина, еще раз кинув огорченный взгляд наверх.
— Я рад, что к тебе возвращается способность шутить, — негромко рассмеялся император. — Значит, наша прогулка и моя ссора с Лутием по ее поводу уже не напрасна.
Дэмиен, все еще улыбаясь, предложил девушке руку. Дождался, когда она ее примет, и неспешно отправился по дорожке вокруг оградительных стен.
— А мы не спустимся? — спросила Эвелина.
— Здесь?! — Император покачал головой. — Нет, я, конечно, иногда совершаю странные поступки, но не настолько. Спуститься-то мы спустимся, наверное, но вот подняться будет тяжело. Да и не стоит лишний раз нервировать моего несчастного начальника личной охраны.
— Лутий — ваша верная тень, — задумчиво проговорила девушка. — Он всегда рядом с вами. Вы доверяете ему?
— Относительно, — не задумываясь, ответил Дэмиен. — Доверяю я только себе, и то не всегда. В свое время я спас Лутия от смерти. Весьма мучительной и долгой. Его обвинили в ереси. В чудовищном богохульстве — осквернении храма Пятого Бога. По правилам я должен был приговорить не только Лутия к сожжению на костре, но и всю его семью.
— Почему вы этого не сделали? — Эвелина с интересом взглянула на спутника.
— Потому что он был невиновен. — Император тяжело вздохнул. — Вся его вина заключалась в том, что несчастный, умирающий от голода ребенок намеревался стащить кусок хлеба из храма. Причем даже не для себя — для младшей сестры. Когда его попытались задержать, он случайно опрокинул один из светильников. В итоге едва не устроил пожар. По-твоему, он заслуживал столь жестокого приговора?
— Я никогда не думала, что вы способны на проявление милосердия к обычному ребенку, — после продолжительного молчания тихо заметила Эвелина.
— Жаль, что ты настолько плохого мнения обо мне. — В глазах правителя промелькнуло раздражение. — Поверь, я никогда и никого не убивал только во имя собственного развлечения или удовольствия. Я вообще не люблю подписывать смертные приговоры без крайней на то необходимости. Конечно, иногда мне приходилось действовать жестко и даже жестоко. Но лишь в том случае, если эти действия помогали избежать каких-либо проблем в будущем. В данном случае помилование играло мне на руку. Я постарался, чтобы как можно больше народа узнало о великодушии правителя. Воистину, нельзя все время действовать методом кнута. Иногда и пряник задействовать не грех.
— О да, я помню. — Девушка криво ухмыльнулась, почувствовав, как шрам на запястье кольнула такая привычная боль. — Вы, бесспорно, великий знаток душ. Полагаю, перед Лутием был поставлен выбор: или помилование и служба во благо императора, или смерть?
— Эвелина, не забывайся, — строго одернул собеседницу Дэмиен, уловив в ее тоне нотки сарказма. — За время короткого разговора ты уже дважды почти оскорбила меня. Что с тобой? Или на тебя так пагубно действует прогулка? Свобода ударила в голову?
— Извините, — пробормотала Эвелина. — Я… Я действительно не хотела вас обидеть. Просто стало интересно. Если Лутий так любил свою сестру, то почему решил отказаться от нее и пройти через ритуал очищения?
— Как раз во имя любви к сестре он и согласился на это. — Император пожал плечами. — Лутий и его сестра, уж извини, забыл ее имя за давностью лет, остались без родителей очень рано. Их деревня практически полностью вымерла от мора. Никаких родственников. Те из крестьян, кто остался в живых по прихоти небес, не могли позволить себе такую щедрость — кормить двух чужих детей. Ты должна помнить, какие жестокие нравы иногда царят среди простых людей, особенно, если они сами находятся на грани выживания. Если не можешь принести пользу, то и кормить тебя не следует. Вот Лутий и решился на отчаянный шаг. Пятнадцатилетний мальчишка забрал из деревни самое ценное, что у него было, — сестру, еще не достигшую возраста принятия имени. И отправился в столицу, надеясь найти там пропитание.
Эвелина нахмурилась. Слова Дэмиена напомнили ей одну деревушку, которую они некогда посетили. Давно, еще во времена ее учебы в Академии. Мимолетное воспоминание царапнуло девушку. Кажется, тогда случилось что-то очень важное. Не относящееся к императору, но каким-то образом связанное с ее настоящим.
Мысли путались, никак не желая складываться в цельную картину. Эвелина покачала головой. Позже. Она обязательно разберется с этим позже.
— Девочка моя, я уже говорил тебе, что никогда и никого не заставлял вступать в род, — продолжил тем временем император. — Это противоречит самой идее служения судьбе. Лутию были прекрасно известны все последствия ритуала. Но он решил, что ему удастся избежать подобной участи. Что его любовь к сестре настолько велика, что он и после ритуала вспомнит о ней.
Дэмиен с непонятным раздражением пнул носком сапога камешек и совсем тихо закончил:
— Лутий ошибался. Никому не удавалось обмануть ритуал. Даже мне.
В последней фразе императора прозвучала такая внезапная и сильная горечь, что девушка едва не споткнулась. Крепче ухватилась за руку мужчины и покосилась на него с недоумением. О чем это он? Неужели жалеет, что некогда вступил в род?
— Не спрашивай, — предупредил ее следующий вопрос Дэмиен. — Право слово, не стоит. Я сам не знаю ответа.
О чем это он? Неужели жалеет, что некогда вступил в род?
— Не спрашивай, — предупредил ее следующий вопрос Дэмиен. — Право слово, не стоит. Я сам не знаю ответа. Особенно в последнее время.
Эвелина промолчала. Она не знала, как отреагировать на неожиданное признание императора. За долгие годы общения с ним девушка научилась не принимать на веру каждое его слово. Хотя, с другой стороны, она при всем желании не могла вспомнить, когда он откровенно обманывал ее. Нет, бывало, Дэмиен что-то недоговаривал или выставлял в ином свете. Но так — глядя в глаза… Такого не было.
— А что случилось с девочкой? — спросила Эвелина, когда пауза чрезмерно затянулась. — Она вернулась в деревню?
— Не знаю, — равнодушно отозвался Дэмиен. — Я дал ей достаточно денег, чтобы при желании она получила хорошее образование и нормально устроилась в жизни. Видишь, не такой уж я плохой. Девочка, правда, рыдала и кричала, что ни за что не оставит брата. Что ей надо обязательно его увидеть. Мол, один взгляд — и все вернется на круги своя. Я позволил это. Сам иногда поражаюсь своему великодушию.
