— А я ведь помню тебя, предатель, — почти ласково протянула Эйра. — Ты был неплохим родичем. Чрезмерно вспыльчивым и обидчивым, но все же. Почему ты сбежал?
— У меня есть имя! — напомнил Далион. — И вы его слышали.
— Имя — это лишь набор звуков, а «предатель» отражает мое отношение к тебе. — Высочайшая позволила себе мгновенную торжествующую усмешку. — И все же, почему ты сбежал? Неужели малышка, с которой так сурово обошлись на инициации, уговорила тебя? Не верю. Эмоции — эмоциями, но ты никогда не любил ее. Только жалел.
— Почему сбежал? — машинально повторил Далион, пропустив мимо ушей упоминание об Ирре. — Сложно сказать. Мне казалось, что за горизонтом меня ждет новый мир. Более справедливый, более добрый, более щедрый. Я устал от постоянной борьбы в Академии. От того, что нельзя верить никому, кроме себя. И даже себе не всегда можно. Что любой может обмануть и предать, а виновата будет лишь твоя чрезмерная доверчивость. Хотелось иного. Жить не так, будто у тебя каждый день — последний, а так, будто смерти нет. Вновь поверить в дружбу и любовь. Убедиться, что кроме вражды и ненависти в мире есть и другие чувства. И можно не только прислуживаться, но просто служить согласно своим убеждениям и чести. Наконец, обрести эту самую честь, которая навсегда останется с тобой, если ты ее не предашь.
— Довольно!
Далион вздрогнул от громкого окрика. А Эйра в свою очередь согнулась в кресле от непонятного спазма. Хватанула воздух открытым ртом и судорожно вцепилась в подлокотники, словно пережидая приступ мучительной боли.
— Вам плохо? — Далион испуганно покачнулся по направлению к женщине. Еще не хватало, чтобы она умерла сейчас, когда рядом с нею только старшая гончая. Тогда точно не избежать обвинений в убийстве.
— Все в порядке. — Эйра с трудом выпрямилась. Провела тыльной стороной ладони по рту, пачкая ее в крови, выступившей на губах. Заметив это, недовольно хмыкнула и быстро вытерла руку носовым платком, который достала из складок темного шерстяного платья.
— Вы больны, — скорее утвердительно, чем вопросительно протянул Далион.
Сощурился, призывая на помощь магическое зрение, и тут же отвел взгляд. Вокруг женщины черным пятном разливалось дыхание смерти. Удивительно, что она еще в сознании, а не лежит в беспамятстве на кровати, отсчитывая свои последние дни, а то и часы.
— Я не имею права умереть, пока жив император, — ответила Эйра на невысказанные вслух мысли гончей. — К сожалению, у меня нет достойного преемника. Я готовила на эту роль Риену, Высокую, которая заплатила своей жизнью за побег Эвелины из Академии. Но ее убил император, целясь в мою племянницу. В моем роде больше нет магов подобного уровня. Значит, если я умру, вся моя сила перейдет к Дэмиену, и начатое мной сопротивление станет бессмысленным. Только Высокий мог бы перехватить накопленную мною энергию и стать новым Высочайшим рода Доры.
— Понятно, — обронил Далион. Признание Эйры напугало его. Значит, судьба Эвелины в буквальном смысле слова висит на волоске? Эйра и так чересчур задержалась в этом мире. Едва только она сдастся на милость судьбе и отправится в Чертоги Предначертанного, как Дэмиен станет единственным наместником всех богов на земле. Пять родов перестанут существовать. И ничто больше не помешает императору осуществить пророчество Дарина Проклятого.
— Кто-нибудь еще знает? — отрывисто спросил Далион.
— Зачем? — Высочайшая слабо пожала плечами. — Ты хочешь, чтобы мои люди потеряли последнюю надежду на победу? У нас и так нет шансов. Ронни прав, моя идея изначально была обречена на провал.
— Кстати! — Далион встрепенулся, услышав про имперца. — Что тебе мешает передать силу Ронни? Он — Высокий маг, следовательно, сумеет с ней совладать.
— Он не из моего рода, — кисло поморщившись, перебила его Эйра.
— Но это лучше, чем преподнести Дэмиену на блюдечке победу.
— Ронни… — Эйра с усилием поднялась и неторопливо прошлась по комнате, шаркая ногами. — Над нашими двумя родами довлеет какой-то рок. Почему огонь и вода оказываются постоянно вместе? Сейчас только два рода сохранили некоторое подобие существования. Мой и Ронни. Если я передам силу ему, то тем самым обреку на забвение свое семейство. Оно просто перестанет существовать. Превратится в предание седой старины, словно его никогда и не было.
— Если ты не передашь свою силу, то обречешь оба рода на уничтожение, — справедливо заметил Далион. — Вряд ли Дэмиен после твоей гибели проявит милосердие к тем, кто сопротивлялся ему так долго.
Эйра остановилась напротив маленького окошка. Провела пальцем по запотевшему стеклу, вырисовывая символ равновесия — два круга, один чуть смещен по отношению к другому. Далион нахмурился при виде знакомой эмблемы. Именно этот знак был выжжен клеймом на запястье Эвелины как доказательство особого внимания императорского рода.
Женщина полюбовалась своим рисунком и одной резкой линией перечеркнула его. Затем обернулась к мужчине и с достоинством взглянула ему в глаза.
— Людям свойственно надеяться, — глухо произнесла она. — Возможно, сумасшедшая затея Ронни все же увенчается успехом. Я обещаю дожить до последнего дня весны.
Далион скептически изогнул бровь, еще раз посмотрев на черное марево смерти вокруг женщины. Не доживет, точно не доживет. Она уже одной ногой в могиле. Просто удивительно, как ей удается так долго обманывать богов.
Однако продолжить разговор им не удалось. Эйра повелительно взмахнула рукой, плетя в воздухе сложную линию чар, которые вспыхивали и тут же гасли, осыпаясь холодными искрами на пол.
Эйра повелительно взмахнула рукой, плетя в воздухе сложную линию чар, которые вспыхивали и тут же гасли, осыпаясь холодными искрами на пол. А через секунду в дальнем углу комнаты вновь раззявил пасть между мирами телепорт, через который в комнату ввалился Ронни, а за ним и Нор с Райей.
— Что-то долго ждать пришлось, — недовольно заметил имперский маг, отряхивая напитавшийся влагой теплый плащ. — Я уж испугался, что ты решила не пускать меня больше в свою обитель.
— Я никогда не нарушаю данного слова. — Эйра с вызовом посмотрела на старшую гончую, будто убеждаясь, что он понял потайной смысл ее фразы. Далион в ответ предпочел отвести глаза. Упрямая старуха! Знает ведь, что ходит по самой грани, но все равно не сдается. Пытается убедить себя, что сможет противостоять самой смерти.
В комнате, и без того маленькой, с появлением имперца и младших гончих сразу же стало тесно. Нор и Райя робко топтались у дальней стены, невольно задевая друг друга руками. Ронни протиснулся мимо них к креслу, в которое успела вернуться Эйра, и язвительно поинтересовался:
— Любезнейшая, тебе не кажется, что нам стоит переместиться в более подходящее помещение? Или для приема почетных гостей в твоем доме служат лишь темные неудобные каморки, где даже сесть негде? И потом, я зверски проголодался. Думаю, остальные тоже не слишком сыты. Надеюсь, ты снизойдешь до озябшего родственника и его спутников и выделишь им пару тарелок горячей похлебки? А потом уже поговорим серьезно, в присутствии всех членов нашего отряда.
На бесстрастном лице Эйры не дернулся ни один мускул от развязного тона Ронни. Женщина рассеянно взъерошила седые волосы и наконец кивнула.
