— Вам, Лева, вам. Я отсель, как сказано, шага не ступлю. А потому предлагаю товарищу Поповичу представить мне к девяти часам утра план вашей обороны. Как там, кстати, супостат, Николай?
Кузнецов навел подзорную трубу на вечерний стан противника. Лагерь, разбитый у дороги перед мостом, выглядел вполне невинно. Эльфы распивали и распевали, гномы попыхивали трубочками и точили свои топоры. Два маленьких мохноногих орка, аккуратно сложив футляры, неустанно подтаскивали хворост для разгоревшегося костра; орки покрупнее то и дело подгоняли их увесистыми тумаками и оплеухами. Тролль любовался у реки своим отражением, а трое гоблинов о чем-то ожесточенно спорили, облокотившись на перила мостика. Остальные гоблины уже спали.
Отдельно кучковались вампиры, озабоченно копошась вокруг сборно-разборных походных гробиков. Собирались ко сну и разгулы; лишь один из них, отряженный, видимо, в караул, еще был на ногах. Остальные поснимали доспехи и, укрывшись попонами, ворочались на охапках реквизированного крестьянского сена.
— Стога два разорили,- заметил Задов.
— Ответят, не боись,- беспечно ответил Илья.- Товарищ Задов, заступить в караул у моста.
— Когда будет смена? — неохотно приподнимаясь и с трудом глотая обиду, поинтересовался Лева.
— Я тебя, сынок, сам разбужу,- ухмыльнулся богатырь.- Мне все одно завтра тут без дела торчать. Ступай себе с Богом от греха и от меня подальше.
— А почему, собственно, вы именно меня в караул, Илья Тимофеевич? — собирая амуницию, упавшим голосом полюбопытствовал Лева.
— Некому больше, Левушка. Ерофей с Николаем вон какое дело вынесли, а у Алеши ночь долгая, бессонная. Думу он думать будет, верно, Лешенька?
Алеша согласно и серьезно кивнул, ласково улыбнулся Леве, отвернулся, присел на камень, закинул ногу за ногу, подпер подбородок рукой и изобразил тягостные раздумья. Задов негромко выругался и поплелся к мосту.
* * *
— Интере-э-эсный план,- оглядывая коллег, с сомнением протянул Илья, выслушав Поповича в десять часов сорок две минуты следующего утра.- Главное, лаконичный. Обмозгуем…
— Хрена ли тут мозговать? — взвился на дыбы Задов. Ночью Леву так никто и не сменил, а тревожить Илью и отходить от моста он, хорошенько подумав, не решился — богатырь славился равной суровостью как к нарушителям своего ночного покоя, так и к дезертирам из караула. Теперь злой, невыспавшийся и продрогший за ночь Задов был вынужден выслушать еще и гениальный «план» Поповича, который сводился к трем-четырем фразам, ключевой из которых была «А тут мы выскакиваем и по мордам их, по мордам!» Как понял Задов, на обдумывание своей стратегии Алеша не потратил и минуты драгоценного сна. Кстати, условленный срок не проспал только Кузнецов, присоединившийся к Леве в девять утра из товарищеской солидарности.
Здесь, на импровизированном вече, Николай в полном недоумении переводил задумчивый взгляд с Поповича на Илью и обратно. От Ерофея Павловича проку было мало — Ермак от обсуждения предусмотрительно самоустранился. Истово крестясь и поминутно поминая царя небесного, он с тоской мечтал о добрых старых временах покорения Сибири и добром старом своем враге хане Кучуме.
— Хрена ли тут мозговать? — вторично возопил закусивший удила Задов.- Это не план, это форменный контрреволюционный саботаж. Да батька Махно за такие планы самолично саблей от сих до сих вот рубал…
— Ты мне ручонкой не тряси, мал ишшо, чтобы мне перечить.- Илья слегка повысил голос, но тут же, сменив тон на более мирный, ласково глянул на Алешу.- Согласен, в плане есть некоторые, скажем так, недоработки, но заглавная идея мне вполне, понимаешь, импонирует.
— Это насчет «по мордам»? — ехидно уточнил Задов.
— А что? — обиделся за свой план Алеша.- Ласкать их, что ли?
— Ан и приласкать могем, ежели Родина-мать позовет,- раздался за спиной у пятерки отважных дружинников чей-то незнакомый голос с приятной испитой и прокуренной хрипотцой.
— Та-ак,- не оборачиваясь, процедил сквозь зубы Илья, обшаривая траву рукой в поисках меча.- Я, кажется, кого-то умного да надежного вчера на ночь в караул ставил?
— Брось, Илья. У тебя, похоже, проблемы,- продолжал все тот же спокойный голос.
— Проблемы будут у тебя,- едва нащупав меч, заверил незваного гостя Муромец и развернулся к нему.- И мало тебе, козел, не покажется.
— А ведь ответишь за козла когда-нибудь, Илья Тимофеевич, ох и ответишь.
Илья вскочил на ноги. Алеша и Ермак, навалившись на разъяренного богатыря, едва удерживали его.
— Посеку гада! — орал Муромец.- Под трибунал пойду, а посеку вусмерть!
Гость стоял спокойно, иронично улыбаясь и явно наслаждаясь ситуацией.
— А правов у табе таких нетути, деревенщина ты лимитная, простофилина. И реальность здешняя ничейная, и я тут по официальному приглашению братвы местной,- откровенно подначивая Илью, посмеивался гость, небрежно протягивая Задову внушительного вида паспорт с гербом Лукоморья — мрачного вида черно-бело-полосатым котом, разрывающим цепи под раскидистым дубом.
— В порядке документ, Илья Тимофеевич,- хмыкнул Задов.- Виза вчерашним днем открыта.
— Кто такой? — тихонько поинтересовался у Задова Кузнецов.
— Барыга лукоморский, разбойник бывший, Соловей. У Ильи к нему счетец неоплаченный, да с поличным его не возьмешь, юрок больно,- шепнул Николаю Задов и повысил голос: — Да угомонись ты, Тимофеич, говорю же, в порядке бумаги, все чин по чину, командирован по обмену опытом.
— Знаю я его опыт, людишек безвинных изводить,- слегка остывая, стряхнул с плеч руки друзей Илья.- Он тут нам таких делов понаделает за неделю — год не расхлебаем.
— Оно и так, а выбирать не из чего, авось и впрямь чем сгодится,- рассудительно заметил Ермак.- План у Алешки, мягко говоря, невелик, и места в нем всем хватит. Али нет?
— А толку с него? — заметно успокаиваясь, внезапно ухмыльнулся Илья.- Он у меня в прошлый раз полгода зубами плевался. Чем свистеть-то будешь, урод?
Соловей широко улыбнулся, обнажив прокуренные золотые фиксы:
— Чудеса заморской стоматологии, Илюша. Сотня дублонов, и всех делов. Я тебе еще «Прощание славянки» на похоронах насвищу.
И Соловей, демонстративно сложив губы трубочкой, издал пару известных трелей.
— Тоже мне, золотые губы Лукоморья,- снова, но уже без прежнего энтузиазма, буркнул Илья.
— Тоже мне, золотые губы Лукоморья,- снова, но уже без прежнего энтузиазма, буркнул Илья.
Кузнецов поймал себя на мысли, что отношение Ильи к явлению Соловья вдруг изменилось.
— Слышь, мил человек, дела твои с Ильей того… дела приватные, и нам до них и дела-то нет,- проникновенно обратился к Соловью Ермак.- А с каких таких пор, скажи, ты о наших заботах печалишься, злыдень. Али не твои сродственники, нечисть поганая, по ту сторону кордона на нас зубы точат? Отвечай как на духу!
— Отвечаю, казачок.- Соловей недовольно пощупал еще влажную от утреннего тумана землю, скривился и без спросу расположился на вещмешке Кузнецова.- По первости, мы не нечисть, а нелюдь, а это, как говорят у господина Задова на Дерибасовской, две большие разницы. Второе. Нелюдь мы местная, тихая, и нам лишней крови по понятиям не треба. А забулдыги закордонные на нашу территорию лапу наложить хотят. Это нам надо?
