И тут во всей своей красе показали себя афалины. С интересом понаблюдав за действиями своих подопечных, они для начала слаженно и решительно отогнали хищницу болезненными тычками в бок. Потом дельфины стали настойчиво выжимать ее из воды, заставляя выпрыгивать в воздух. А затем наступил финал. За какую-то минуту тело акулы покрылось множеством ран, и вскоре, окровавленная и неподвижная, она мирно покачивалась на волнах.
О дальнейших погружениях не могло быть и речи. Выскочив на поверхность, они вцепились руками в борт лодки, в которой сидел Петруха, и, сорвав с себя маски и вынув загубники, пытались отдышаться.
— А у меня тут акула дохлая всплыла,- доверительно и гордо сообщил беку Петруха и веслом оттолкнул труп хищницы подальше. На волнах качалось бездыханное тело акулы, нескромно показывающей небу белое брюхо.
— Скоро тут этих тварей наберется, и не сосчитаешь,- забираясь в лодку, предположил Задов.- Сваливаем? Они, как заммордух наш, кровушку за версту чуют.
— Давайте у нее зубы повыбиваем,- предложил возбужденный миновавшей опасностью Петька.- Сувениры на память будут. Хохел от зависти треснет.
Бек, ввалившись в лодку, молча завел мотор. Ему было не до сувениров.
На закате, когда жара окончательно спала, они вытащили стулья из домика и устроились на пляже. Сидели молча, пили холодный чай, глядя на океан под остывающим небом. На душе лежала неясная грусть.
— Слышь, Садко, сыграл бы на гуслях, что ли? Развей хандру,- печально попросил Задов.
— Не умею! — так же печально и в тон приятелю ответствовал Садко.
— Не понял,- заинтересованно привстал в шезлонге Задов.- А кто нам сказки баял про то, как владыку морского потешил и на землю свалил?
— А кто тебе сказал, что я гуслями тешил?
— А чем же?
— В три наперсточка гоняли,- неохотно пояснил Садко.
— Ну а гусли тебе тогда на что?
— Легенда. Да и кто я без них? — хмуро поинтересовался Садко:.- Спекулянт из Новгорода, торгаш. Гвоздики, смола жевательная, то да се не желаете… А с инструментом, сам понимаешь, имидж. Другой коленкор, уважение, внимание. Да мне только под одни гусли такие кредиты отваливали… Психология.
— Костерок бы развести, да дровишек нету,- мечтательно протянул Петруха и стал внимательно разглядывать деревянные ступеньки крыльца.
— Замерз, милок? А здесь ведь как в парилке,- уточнил Задов и, повернувшись к Батыру, поинтересовался: — Слышь, командир? У подчиненных странные мысли в голове шляются. Какие ценные указания нам сообщит ви-и-сокое начальство? Мы здесь несколько часов, а на связь с нами не выходят, отчета о проделанной работе не требуют. Не похоже на наших…
— Никаких указаний нет,- хмуро бухнул Батыр,- и не будет.
— Почему не будет? — лениво повернул к нему голову Кузнецов.
— Я связь-блюдце разбил, когда с карусели прыгнул. Вещмешок разбирал, а там только две половинки ровные. Давеча склеил — все одно не работает. Джаляп.
— Это Хохел, зараза, блюдце с трещинкой подсунул,- философски заметил Садко.- На него это похоже. Потом под битую посуду полсклада спишет.
— Из-за блюдца карусель ни запускать, ни останавливать не будут. Считайте, что действуем автономно,- резонно заметил Кузнецов.- Пошли спать, что ли?
— Утро вечера мудренее,- подтвердил Садко.- Завтра новое погружение, надо выспаться.
— Главное, чтобы количество погружений равнялось количеству всплытий,- подвел черту дискуссии Батыр и, внезапно разозлившись, без перехода накинулся на Садко: — А вы, гражданин, страдающий водобоязнью, завтра к обеду приготовьте свои предложения по поимке осьминога. У нас скоро между пальцев перепонки вырастут от этих погружений. Моему имиджу это может сильно повредить.
Спать они расходились в молчании.
* * *
Затонувший корабль Лева, Николай и Батыр обнаружили в двух кабельтовых севернее точки первого погружения.
Наткнулись на него аквалангисты случайно. Плыли себе вдоль стены кораллового рифа, как вдруг уперлись в обросшие мидиями глыбы. За глыбами торчали во все стороны ребра нагромождений ржавого железа, спускающегося террасами по обе стороны к очертаниям бортов неведомого судна.
Террасы образовали подобие города с башенками, площадками, крепостными стенами и голубятнями. По улице из обломков палубы неторопливо «прогуливались» медузы. Стая мелких рыбешек в погоне друг за другом резвилась среди фонтанов люков.
Заплывать внутрь заброшенного корабля друзья не решились, однако в чрево судна заглянули. Трубы, металлические конструкции, решетки, тросы — все было завязано прочными морскими узлами и покрыто слоем мидий.
Размеренно работая ластами, отряд продвинулся к левому борту носовой части корабля и мостику. Мимо величаво проплыла большая, размером с человека, морская черепаха с рыбой-прилипалой на брюхе. Из пробоины высунула пятнистую голову мурена.
Ниже мостика находилась рубка корабля. Лева ухватился руками за самый большой кусок железа и легко отогнул проржавевший лист. Образовался достаточно широкий проход, в который трое исследователей и проскользнули один за другим. Дельфины остались снаружи. Последним в провале исчез бек, тоскливо оглянувшись по сторонам и постучав скрещенными пальцами по ржавому металлу.
Кузнецов включил фонарик. Рубка, в которой они оказались, была небольшой, но высокой. Николай выпрямился в полный рост и обнаружил, что воды оказалось ему не больше чем по грудь. Остальное место занимал спертый, но вполне пригодный для дыхания воздух. Воздушная подушка позволила аквалангистам вынуть изо рта загубники аквалангов и осмотреться.
Фонарик света давал мало, но кое-что рассмотреть им удалось. Посередине рубки возвышалась рулевая машина без штурвала. Приборы на стенах были покрыты толстым ковром зеленой плесени. От приборов змеились пучки давно уже обесточенных кабелей. В углу находился раструб переговорной трубы. Рядом с трубой стоял черный, покрытый слизью телефонный аппарат.
И все было бы ничего, за одним маленьким неприятным исключением. Телефон внезапно зазвонил. Громко и настойчиво.
Задов нерешительно протянул руку и, сняв трубку, осторожно приложил к уху:
— На проводе.
Из трубки донеслось ответное кваканье.
Из трубки донеслось ответное кваканье. Лева протянул ее Батыру и недоуменно произнес:
— Это тебя! Сильно ругается.
— Слушаю,- опасливо ответил Батыр, принимая трубку.
— Нет, это я тебя слушаю,- проквакала трубка голосом Баранова.- Почему не докладываете о ходе операции?
Батыр пожал плечами:
— Связь-блюдце выработало технологический ресурс, товарищ заммордух. Да и докладывать пока не о чем. Ищем-с, ваш-сиясь.
Кваканье в трубке усилилось:
— Какой я вам «ваш-сиясь»? Что за лексикон? Это саботаж, а не работа! Форсируйте события. Я еще свяжусь с вами.
В трубке послышались сигналы отбоя, и связь прервалась.
— Фа-а-арсируйте со-о-обытия,- передразнил Батыр Баранова.- Саботаж… По-русски сначала научись разговаривать.
Бек внезапно отбросил трубку древнего телефонного аппарата, словно испугавшись, что она его укусит.
— Как-то на меня пытались «повесить» золото Колчака,- неожиданно ударился в воспоминания Задов.- И Баранов обещал, что на дне моря меня достанет, если узнает, что я к нему руку приложил.
Лева посмотрел на ладони и вздохнул:
