— Слинял, зараза,- обозлился Задов,- и слоника спер.
Надо сказать, что Лева за время путешествия почему-то очень к Хатхи привязался, но сознаваться в этом не стал бы даже в подвалах Скуратова. Сознаваться вообще дурной тон…
— Вернется,- убежденно произнес отшельник, поглаживая голову.- Устанет ходить по кругу и вернется.
Когда они подошли к реке, уже почти стемнело. В черной воде отражались огни зажженных в хижине светильников. Зверье шло утолить жажду непрерывным потоком, как болельщики на финальный матч чемпионата мира по футболу. К воде следом за вожаком как раз приближалось стадо буйволов, ведомое кряжистым самцом.
Крупные животные не понравились Кузнецову с первого взгляда. Внешность их была просто отталкивающей. Заметны были ребра, выпирающие сквозь дыры в коже, плешивые шкуры грязно-серого цвета. А когда буйволы начали пить, стало видно, что у некоторых вода тут же выливается из гниющих дыр в брюхе.
Бек брезгливо отвернулся. Задов же разглядывал стадо с нездоровым любопытством.
— Это еще не все,- скорбным голосом произнес отшельник.- Обычно мы сжигаем покойников на погребальных кострах, но выше по течению есть деревня рыбаков, в которой умерших по традиции оборачивают в саван, сносят к реке на носилках и отправляют на волю волн. Теперь представьте себе ужас и возмущение общественности, когда один такой покойник через три дня вернулся в деревню. Все его имущество, лодки и сети давно поделили, вдова с новым хахалем, а он приперся. В волосах тина, плечи подергиваются, под глазом синяк, все руки в пиявках. Хахаля-то он выгнал, жену отлупил, но это ему не помогло, потому как на деревенском сходе порешили: умер — значит, умер, и точка. Мотыгами его в дом загнали и спалили с женой заодно. Оно, конечно, не исключено, что мужик прежде-то и не умер, а просто спал беспробудно спьяну. Только на этот раз все прошло как по маслу. Зола и пепел только и остались.
— Значит, с «воскресенцами» можно бороться исключительно огнем? — уточнил Кузнецов.
— Как вариант, можно нашинковать,- успокоил Николая отшельник.- В джунглях за рекой видели обезьян, у которых лапы держатся на одних сухожилиях, а с голов кожа вся слезла. Голые черепа. Мрак. Там, впрочем, законы волчьи, а за вожака у тех волков мальчуган какой-то. Не по годам развитой. Он свою территорию периодически зачищает, а потому обезьян тех больше не встречали. А еще есть вести о крокодиле, который развалился на глазах у женщин, стиравших на речке белье.
— Выходит, нам за дохлым скотом по лесу рыскать и в капусту его рубать? — насупился Задов.- Ни хрена себе сафари!
— А давайте лес подпалим,- простодушно предложил Батыр.
— Ни хрена себе сафари!
— А давайте лес подпалим,- простодушно предложил Батыр.- Эффективно. Я в степи этот способ опробовал, когда там геологи нефть искали.
— Я тебе подпалю! — аж затрясся от понятного возмущения Раджив.- И выходит, кстати, совсем другое. Полагаю я, что кто-то все-таки добрался до хранителя и теперь тешится, оживляя мертвых. Надо сбегать до разрушенного дворца и разобраться, кто этот кто-то, а главное, что ему нужно…
— Кто-то все-таки добрался,- задумчиво повторил Кузнецов.- Значит, подобные попытки уже были?
— А то! Ходоков всегда хватало. Кто по удали, а кто корысти ради,- ударился в приятные воспоминания отшельник.- Много кого перевидал. И все у меня дорогу спрашивали, мимо-то не пройдешь. Конкистадоры, те сразу в Вонючем болоте завязли. Были потом рыцари-храмовники, мечом перед носом мне махали, вентиляторы ходячие. Далеко прошли и эти, как их бишь, отцы святые из инквизиции ватиканской. Ну эти-то ребята добрые, все мне к пяткам угли горящие прикладывали да в мешок с гвоздями засовывали. Я уж было за такое внимание чуть не помог им, но тут они меня живьем прикопали. Чудно я тогда помедитировал, а как выбрался — их и след простыл.
— А наших тут не было? — заинтересовался Кузнецов.
— С Руси двое захаживало. Один — Ивашко-дурак, сам так, извините, представился. Дурак я, говорит, что с этой Василиской связался. Шалава, говорит, она еще та. Разговорчивый такой паренек. Уж и не упомню, сказал я ему дорогу али нет, потому как утром проснулся, а голова трещит, рассолу просит. Только какой тут рассол. Одни бананы. Нет, он так ничего был, компанейский паренек. А другой по одежде вроде из ваших, в фуражке зеленой. Карабин на одном плече, сапоги, веревочкой перевязанные, на другом. Экономный, жлобина. Да только вода ему была без надобности: у него в рюкзаке своя была. Прижимистый, не поделился.- Отшельник бросил взгляд на свой увесистый посох, на котором виднелись глубокие отпечатки чьих-то клыков.- Демона мохнатого он на цепи вел. Кличка Ингус. Имя наше, да нравом больно непочтенный.
— А этот чего тут шукал? — полюбопытствовал Задов.- «Рыжье», в смысле золото?
— Паренька искал какого-то и Шамбалу. Даже я тут удивился. Туда ищут путь все больше просветленные духом, те, кому позарез нужен свет истины. А он сияет аурой своего ручного демона, и третий глаз водой его горючей залит. Говорю, зачем тебе Шамбала, дорогой, иди проспись… А он говорит, что письмо [39] у него от отца народов к угнетенным трудящимся Востока. Я порекомендовал ему поискать путь в своем сердце, так он начал ругаться и ушел. Этот путник последним был. А всего человек сорок наберется.
— И никто не вернулся? — нежно улыбнулся Лева.
— Никто.
— Нам шандец! — невесело прокомментировал Задов, поворачиваясь к батыру.- Хана нам, бек. Кранты.
— Я буду с вами, друзья,- степенно успокоил гостей отшельник.- Пошли домой, отдохнем перед дорогой.
— Сколько же вам годков? — апатично поинтересовался Задов уже в хижине.- Наверное, прикладываетесь к водичке-то?
— Мои года — мое богатство,- мрачно ответствовал отшельник, гостеприимно указывая на грязные тростниковые циновки, сваленные в углу лачуги на земляном полу.- А кто не пьет?
— Я про источник,- уточнил Лева минуту спустя, но старец уже громко храпел.
Друзья приспособили вещмешки вместо подушек и последовали его примеру.
Измотанные дорогой, они уснули практически мгновенно и спокойно.
Один только Батыр еще долго ворочался и протяжно стонал. Ему снилось, что гигантская полосатая в звездочках кобра, обвившая землю, и красный демон Чучхе, витающий в воздухе, схватили его и тянут в разные стороны. При этом каждый кричал: «Он мой! Мой!»- и все сильнее тащил к себе. Но тут появился какой-то голубоглазый, напоминающий Петруху паренек с посохом и украшенным рубином кинжалом и, отрубив беку обе руки, завыл по-волчьи. Освобожденный бек вскрикнул, но тут же заметил, что у него отросли новые руки, и успокоился. Дальше Батыр спал тихо, причмокивая во сне губами и пуская сладкие бетелевые слюни. Теперь ему снилось, что геологов в его степи давно нет, а он, бек, пьет кумыс, приготовленный мамой. Это был его любимый сон.
Рано утром отшельник бесцеремонно растолкал своих гостей. Очевидно, пора было собираться в дорогу.
— Когда выдвигаемся? — по-военному спросил Кузнецов, ополаскивая лицо дождевой водой из кувшина.
— Сейчас пойдем, братья! Поедим досыта, и вперед,- ответил отшельник, черпая из котелка и разливая по чашкам сложенными ковшиком ладонями мутную жижу. Расставленные чашки ему заменяла скорлупа кокосов.
