— С кем, простите, имеем честь? — сказал Кузнецов, сделав несколько шагов в сторону.
Самурай оказался в полукольце. Сзади у него громоздились обломки дворца, слева был Николай, прямо- Лева, а справа — Раджив. Бек с перочинным ножом в одной руке и граблями в другой продолжал околачиваться у сада камней, пытаясь их пересчитать.
— Тагунака,- представился самурай и поклонился.
— «Пасынок солнца»,- констатировал Кузнецов.
Мужик с веером молча и с достоинством поклонился еще раз.
— Любезный,- просительно поклонился самураю в свою очередь Раджив,- нам нужен местный хранитель.
— Бессмертный, что ли? Так он того, в горном ручье утонул.- И, после короткой паузы, самурай добавил неожиданно грубо: — Несчастный случай.
— И, после короткой паузы, самурай добавил неожиданно грубо: — Несчастный случай. Слышь, ты, полосатый, меч отдай!
Старец сжал рукоять посоха так, что у него побелели костяшки пальцев. Бек у сада камней слегка насторожился — несчастные случаи на воде он не любил. Кузнецов незаметно расстегнул кобуру, и один только Задов так погрузился в созерцание каменной резьбы, что ничего не слышал. Мир для него как-то перестал существовать, как и всякие глупые вопросы.
— Значит, живая вода у вас? — грустно спросил отшельник.
— Да! — кивнул самурай.- Мы теперь хранители источника. И мы никому его не отдадим.
— Источник практически иссяк… А вы тратите драгоценные запасы, оживляя трупы. Зачем?
Самурай покровительственно глянул на несчастного Раджива:
— Проба тростника на пергаменте. Надо проверить качество эликсира. Мы намерены оживить императора Микоюши, прямого потомка богини Аматерасы. В древних преданиях сказано: во время его царствования страна будет править миром. А он, бедолага, взял и помер от поноса, то есть, извините, от дизентерии. Непорядок, надо вернуть его в мир живых. Тем более что тело прекрасно забальзамировано и надежно хранится в усыпальнице, высоко в горах среди снегов Фудзиямы. И не разложилось оно вовсе, так, лицо немного посинело. А потом мы его запустим по реальностям, и все будет, как вы говорите, тип-топ.
— Вы так подробно все нам излагаете, что ваша откровенность меня пугает,- спокойно признался Кузнецов.- Нас вы, похоже, в расчет уже не принимаете?
— В расчет или в расход? — в свою очередь уточнил самурай, стирая с лица остатки улыбки.- Не забывайте, вы — наши гости, и мы вам еще подземелье не показывали. Так что вас ждут незабываемые впечатления, обещаю.
— Вот это наглость! — возмущенному Задову надоело прикидываться глухонемым.- Один к четырем — считать учись, дядя.
«Пасынок солнца» хмыкнул и щелкнул пальцами. Из груды камней за его спиной выскочило несколько насупленных самураев при мечах — похожих как братья. Они неподвижно замерли, положив руки на рукояти своего смертоносного оружия.
Тревожную паузу нарушил глухой стук камней. Батыру надоело считать камни, и он попытался осторожно отодвинуть один булыжник в сторону. Бек не рассчитал совсем немного, но этого вполне хватило, чтобы камень повалился на соседний, тот — на следующий и так далее. Гармоничный хаос превратился просто в хаос.
— Без паники! Я все исправлю! — запричитал Батыр и схватился за грабли.
— Хватит! — заорал Тагунака и с треском захлопнул веер. Знаменитая самурайская невозмутимость дала трещину.- Приперлись без приглашения, все поломали! И так вокруг одни развалины, взгляду не на чем отдохнуть!
— Это еще надо разобраться, кто тут приперся! Мы тут по приглашению местной власти! — рявкнул Задов, стараясь переорать «пасынка солнца», что, к слову, ему вполне удалось.- Тоже мне, реаниматоры средневековые. Тухлятину коронованную оживлять собрались? Снова готовите царский трон трудящимся?
— Мое терпение лопнуло. Такое оскорбление покойного императора можно смыть только кровью! — Тагунака разошелся не на шутку и тряс в воздухе сухими, но крепкими кулачками.- Дуэль! Сражаться по самурайскому кодексу. Тем более что у вас катана покойного Какамуры.
— Что за правила? — спросил Кузнецов.
— Бойцы приветствуют друг друга поклоном, потом переходят к изысканным оскорблениям,- сквозь зубы процедил самурай.
— Затем сам поединок.
— Будет справедливо, если мы добавим условие,- заметил отшельник, до этого хранивший молчание.- Если наш представитель одолеет вашего, то вы тотчас отсюда уйдете, а эликсир оставите нам. Это справедливо?
— Это чепуха,- надменно возразил Тагунака.- Но я согласен. У вашего любителя чужих мечей нет ни одного шанса. Впрочем, подлому мародеру выпала незаслуженная честь погибнуть от руки великого воина Накамуши, не изведавшего ни одного поражения. Его любимый удар — «монашеский плащ» — рассекает врага надвое от левого плеча до правого бока. Скоро ваш друг уподобится опадающим лепесткам сакуры. Его голова поникнет, как завядшая лилия. Его руки опустятся, как…
— Только без патетики,- попросил, устало морщась, Кузнецов и поправил фуражку. Кобуру, как уже упоминалось, он успел расстегнуть раньше.
— Может быть, ограничимся изысканными оскорблениями,- предложил Задов, слегка остывая и озираясь по сторонам.
— Нет! — сухо отрезал Тагунака.- Пройдемте на площадь. Красотой поединка должны насладиться все.
Самураи в кимоно засновали среди развалин, как разноцветные тараканы. Отступать было поздно, да и нельзя: Левины понятия о чести в принципе не исключали побег, но бежать ему было сейчас некуда. Он гордо поднял голову и возглавил цепочку десантников, замыкал которую бек с граблями в руках.
Центр площади, выложенный плитами, от развалин был свободен. Правда, там же стояло несколько клеток из бамбуковых прутьев, в которых сидели обезьяны и верещали, требуя свободу. Увидев самураев, они как по команде испуганно утихли.
— Зачем вам обезьянки? Вы что их, есть собрались? — поинтересовался отшельник.
— Ты спятил, старик. Мы люди цивилизованные.- Тагунака поджал губы.- На макаках мы тренируемся. Это узаконено в известном эдикте о праве на пробу меча. Истинный самурай может отрабатывать удары клинка на преступниках в тюрьмах, бродягах и нищих крестьянах. Все по закону, бродяги, и, следовательно, справедливо.
— Отпусти мартышей! — начал заводиться Задов, не терпевший никакого насилия над беззащитными тварями, если только это насилие не исходило непосредственно от него.
— Отпустим,- милостиво кивнул Тагунака.- Сначала с тобой разберемся и сразу начнем их отпускать.
Одна из плит на площади внезапно со скрежетом отошла в сторону, и из темного провала высунулась голова с выбритым скошенным лбом. Самурай выжидательно уставился на командира, открыл рот, но тот нахмурился и жестом остановил его. Наполовину вылезший из-под земли боец замер. Дисциплина была железная.
— Это один из тайных лазов в подземелье,- шепнул отшельник Кузнецову.
Тот в ответ еле заметно кивнул: Николая заботили более актуальные проблемы.
Против Левы «пасынки» выставили самурая небольшого роста, но крепкого телосложения в камуфлированном кимоно и красном поясе. Противники обменялись взглядами. По выражению лица и узких глаз бойца понять было ничего нельзя. Неясно было, даже куда именно он смотрит.
Задов снял с плеч вещмешок и, переминаясь, продолжал держать его в руках, словно не зная, куда его сунуть. Тагунака тихо прочел какое-то четверостишие. Окончание стихотворения служило сигналом к поединку.
