Инвентарь по акту
Сдал: Л. Задов.
Принял: П. Филиппов».
— Подпишешь? — полюбопытствовал Кузнецов.
— Нет,- решительно ответил Петруха, откладывая бумагу в сторону.
— А я бы подписал,- посоветовал Лева, нехорошо улыбаясь.
— А я вот — нет,- вежливо улыбнулся Николай Задову.- Сначала следует проверить наличие, слышишь, Петруха?
Они лучезарно поулыбались друг другу еще минут пять, однако Петруха явно не спешил разделить их веселое настроение.
— Не подпишу,- твердо подтвердил он.
— Лимон, райские яблочки к чаю? — поинтересовался Задов.
— Не подпишу.
— А я тебе календарь подарю. С девочками восточными, м-м-м,- понизив голос, пообещал Лева, и глазки его подернулись многообещающей поволокой.
Петруха улыбнулся, а Задов продолжал соблазнять:
— И скатерть-самобранку в личное пользование. Срок гарантии не ограничен…
Петруха усмехнулся и протянул руку за авторучкой:
— Ладно. Подписываю. Только без девок восточных, добро?
— Ну вот и славно, коллега. А насчет самобранки я пошутил. Тем более что одна из ее четвертинок у Ильи Тимофеевича, а требовать ее вернуть для сверки на склад лично я бы не советовал.
— Суров Тимофеич? — поинтересовался Кузнецов, доливая в свою кружку чай.
— Да нет, скорее прижимист. Он эту скатерку самолично у печенегов умыкнул. Уверяет, что это не трофей, а реституция. Вроде как невеста ему ткала и вышивала, а печенеги реквизировали при набеге. Вместе с семьей, кстати. Теперь Тимофеевич требует ее списать, а на худой конец согласен приватизировать. Выкупить, стало быть.
— А что начальство?
— Рвет и мечет. Но Илья грозится ее потерять.
— Ну так пусть выкупает.
— Илья-то? — Задов с веселым удивлением глянул на увлеченно допивающего чай Кузнецова.- Илья гроша медного не даст.
— Так зачем же он предлагает ее выкупить? — всерьез заинтересовался наконец Кузнецов.
— Это он Хохела и Баранова достает, заммордуха нашего.
— Тот, что по моральной части?
— Ну да, заместитель командира нашего и Фурманова сподвижник по партийной части. Митька, кстати, мужик ничего, но на почве частной собственности слегка поехал. Впрочем, я тоже за экспроприацию. Мир — хижинам, война — дворцам и так далее. Помню, мы в Одессе в семнадцатом году…
Глаза Левы слегка затуманились, однако в этот момент медведь в углу тихо рыкнул. Из-за рощи донесся задорный одесский мотивчик — «В семь сорок он приедет». Кузнецов машинально глянул на часы. Было значительно позже.
Петруха перевел свои невинные голубые глаза на Задова. Во взгляде его читался невысказанный Николаем вопрос.
— Это Ваня,- неожиданно ласково пояснил Лева,- Сусанин Ванька, сын Иванович. «Жизнь за царя» слышали? Это про него. Парень в командировке восемьдесят четыре года промаялся. Эх, и как же кстати я баньку истопил! Верхнее чутье, одним словом, интуиция…
— Издалека он? — поинтересовался Кузнецов, протягивая руку за бутербродом.
— Дальше некуда. Великое переселение народов из Индии. Культивировал рассаду индоевропейских языков в Евро-Азиатском регионе. Особая миссия, проект века. Восемьдесят четыре года культивировал.
— Долго,- поежился Петруха.
— Раба надобно выдавливать из себя всю жизнь, и по капле.
— Кстати, о капле… — оживился Петруха, потянулся к вещмешку.- Не пора ли нам по капле?
В этот момент на пороге показался изможденный старец в изодранной, выцветшей тигровой шкуре с грубо оструганным посохом в правой руке. Длинные льняные волосы его были спутаны, деревянные сандалии сточены до стелек, и только синие печальные очи светились неземной мудростью.
— Я дома? — грустно поинтересовался он у Задова, не обращая ни малейшего внимания на остальных присутствующих.- Чтобы ты так жил, как я скучал за тебя, Лева, гой ты еси, добрый молодец.
Лева порывисто вскочил навстречу старцу и, трижды облобызав, усадил на диван.
Петруха тем временем достал бутылку коньяка и поставил ее в центр стола.
Сусанин ответным жестом сунул руку за пазуху и извлек из-под шкуры грязный граненый стакан, обмотанный куском плохо выделанной кожи.
— Чтобы не разбился,- устало пояснил он, перехватив взгляд Кузнецова.- Со знакомством!
Глава 2
С ЧЕГО НАЧИНАЕТСЯ РОДИНА
Совещание подходило к концу, но утомленный Владимиров продолжал свою речь по-прежнему на высоких тонах:
— Для вновь прибывших и тех, кто успел ненароком забыть о своем высоком долге перед имперской короной, напоминаю, что наш отряд создан для оптимизации и коррекции вероятностных реальностей.
Аналогичные группы действуют под патронажем североамериканской диктатуры — кодовое название «Коровьи джедаи», Островного графства — «Рыцари Колченогого Стола» и японо-полинезийской олигархии — «Пасынки солнца». Остальные аналогичные формирования или наши союзники, или откровенно оппозиционны. Противодействуя нашим противникам как в основной, так и в вероятностных реальностях, мы обязаны неукоснительно исполнять все поставленные нам задачи. Вы все в некотором смысле добровольцы, и не мне вам объяснять, что враг до сих пор не дремлет.
Задремавший было в штабной палате народ проснулся и обиженно зашумел. Владимиров раздраженно оборвал шум взмахом руки:
— В связи с осложнением обстановки я временно категорически запрещаю увольнения в Лукоморье. Частичная консервация моим предшественником данной реальности была проведена не для того, чтобы вы крутили шашни с тамошними берегиньками и дрались в кабаках с провинциальными лешими. Энергетический потенциал Лукоморья изрядно потрепан, а нам необходима поставляемая оттуда лукоморская прана, и мана тоже нужна не меньше небесной. Без нее карусель остановится. И мы застрянем в текущем континууме лет на сто. Короче, дайте местным отдохнуть от вашего отдыха…
Дмитрий Евгеньевич смахнул с высокого лба капельки пота, недовольно покосился на лениво вращающиеся под потолком лопасти вентилятора и продолжил:
— Последний инцидент с Кощеем… Товарищи-господа Попович и Нестеров, не опускайте голову, у меня на столе петиция от мэра Лукоморья. Зарубите себе на носу, Алеша: Кощей бессмертен, но у него тоже есть нервы. Илья Тимофеевич, извините, пожалуйста, но и вас это касается. Не в смысле нервов, разумеется. Что за мода отрабатывать приемы русской сечи и рукопашного боя на несчастном обывателе. Меня совершенно не касаются ваши старые счеты. Так. Теперь этот случай на петушиных боях! Кому из вас пришло в голову устроить четырехсторонний поединок несчастных двухглавых орлов, воплощенных с гербов известных нам всем держав. Имейте в виду, вам сошло это с рук только потому, что товарищу Хохелу пришло в голову сделать весьма патриотичную ставку на местном тотализаторе. Выигранная прана-мана прошла по статье «пожертвования олигархов Лукоморья» и значительно пополнила наши казенные ресурсы. Хохел Остапович, вам трое суток отпуска при части.
В зале раздались громкие аплодисменты Батырбека и Дзержинского. Все остальные хмуро переглядывались, поскольку ставили на польского пернатого, пленившись его шляхетским задором.
— Ладно, на сегодня все. Свободны. Товарищи Муромец, Попович, Кузнецов, Задов и Ермак, прошу вас задержаться…
* * *
— Ну и сколько мы тут торчать будем, Илья Тимофеевич?
Илья задумчиво пожевал травинку, поморщился, выглянул из окопа и сочно сплюнул:
