На тихое «ой-ей-ей» они обернулись разом. Лева даже выхватил меч и, к удивлению Кузнецова, как-то умудрился не пораниться.
А Батыр между тем медленно оседал на землю, матерясь по-казахски и держась руками за затылок. Между пальцев его проглядывала крупная шишка. Оказывается, пока Лева примерялся к стальному оружию, бек осваивал деревянное.
С нунчаками ему как-то не повезло. Но не повезло не сразу. Поначалу он несколько раз очень даже удачно крутил одну палку, в то время как вторая чертила смазанные в воздухе круги. Нунчака со свистом рассекала воздух. Раджив шарахнулся от батыра подальше, и бек удовлетворенно улыбнулся.
Первый шаг на пути воина, свободного от суетных земных свобод, налогов и автопробок, был пройден. И это был важный шаг в познании Великой Пустоты.
Сделав его, бек шагнул еще дальше. Он остановился, передохнул и крутанул деревяшку с удвоенной силой. А вот это была уже крупная ошибка. Вторая нунчака тут же врезала гордому сыну степей по затылку, и если бы по пути она не задела за ветку дерева, то познание беком Великой Пустоты было бы радикальным и окончательным.
Задов, сторонник радикальных методов традиционного лечения, наотмашь хлестал батыра по щекам и, войдя в раж, не остановился, даже когда тот пришел в себя.
Вторая нунчака тут же врезала гордому сыну степей по затылку, и если бы по пути она не задела за ветку дерева, то познание беком Великой Пустоты было бы радикальным и окончательным.
Задов, сторонник радикальных методов традиционного лечения, наотмашь хлестал батыра по щекам и, войдя в раж, не остановился, даже когда тот пришел в себя. Кузнецову пришлось обхватить Леву сзади и не отпускать, пока Задов не перестал тянуть руки к Батыру. Бек молча открыл глаза и обвел окружающих потерянным взглядом:
— Кто я и кто вы?
— Ты — должник, я — кредитор. Ты мне кучу денег должен! — быстро сориентировался Задов и широко развел руки, показав размеры кучи.
— Врешь, зараза! — с ненавистью сказал Батыр и сложил из пальцев знак, отгоняющий демонов алчности. Вечерние посиделки с шаманом за рюмкой кумыса не прошли даром, и Бек успел поднабраться опыта у своего почтенного друга.
Задов поперхнулся воздухом и начел сипеть, схватившись за горло. Теперь уже Кузнецов колотил Леву по спине. К счастью, обошлось без потерь.
— Опять вы? Когда же закончится эта боль? — тоскливо произнес Батыр и с натугой поднялся с земли.
— А я уже отмечал, кажется, что у вас большой потенциал,- великодушно признал отшельник, пристально вглядываясь в Батыра.- С удовольствием возьму вас к себе в ученики.
— Я уже ученый,- ответил Батыр, осторожно трогая шишку на затылке.- Лесной техникум закончил. С отличием. Могу диплом показать.
— Буратин в общежитии строгал,- понимающе кивнул Задов, делая невинное лицо.
— Батыр, а какую специальность вы получили? — как бы мимоходом поинтересовался Кузнецов.
— Астрофизик дальнего поиска,- автоматически ответил Батыр и тут же скривился, как от зубной боли.- До сих пор не могу понять, что это значит.
Кузнецов только хмыкнул и покрутил головой.
— Поспешим, ищущие истину! Мы почти пришли,- прервал беседу Раджив, возвращаясь на тропу.
«Почти пришли» оказалось длинной дорогой по острым осколкам скал. Ущелье петляло и изгибалось. Наконец взорам уставших путников открылись развалины дворца. Величия своего они не потеряли и по сей день. Тонкая резьба рухнувших дворцовых порталов работы безвестных мастеров давала возможность представить, каким красивым было это величавое здание до падения. Повсюду валялись разбитые стихией и врагами фигуры забытых богов и героев. Невредимой оставалась лишь одна замечательная статуя — каменный бык Нанди, неразлучный спутник Шивы.
Его мощный загривок переходил на спине в крутой горб. Копыта твердо упирались в почву. Но особо поражали широко поставленные рога и остекленевший, но одновременно живой взгляд, прикованный к выходу из ущелья. А еще уцелела стела. Среди нагромождения глыб, поросших деревьями и мхом, белый, узкий, стремительно взлетающий к небу конус стелы поражал причудливыми орнаментами и совершенством линий.
Растянувшись в небольшую колонну, путешественники двинулись вдоль развалин стены, разглядывая руины павших бастионов и многочисленные изразцовые плитки. За остатками крепостного вала бек в очередной раз оступился и, ойкая, скатился по крутым ступенькам обшарпанной лестницы во внутренний двор крепости. Двор был выложен гранитными и мраморными плитами, между которыми росли пучки травы и даже деревья. Джунгли упорно отвоевывали у людей обратно то, что принадлежало им по праву.
— Что-то не то,- внезапно остановился Задов, протягивая руку по направлению к непонятному элементу внутреннего дизайна, резко выпадавшему из окружающего ландшафта.
На чисто-белом песке нездешнего происхождения лежали черные необработанные камни. Песок был аккуратно разровнен самодельными бамбуковыми граблями, которые стояли тут же, прислоненные к обломку статуи.
— Что за дребедень? — повернулся к отшельнику Задов, но тот ответить ему не успел, поскольку в разговор влез бек.
— Примитивный сад камней,- пренебрежительно заметил он, то аккуратно наступая, то убирая носок с зубьев граблей.- А вот грабельки и в самом деле изящные. Классные грабельки.
Грабли угрожающе покачивались, но батыр пока еще соизмерял силу своей ноги с их равномерным колебанием.
— Сад камней? Зачем? — поинтересовался Лева.
Бек слегка замялся, но потом своими энциклопедическими познаниями все-таки решил поделиться:
— Одни говорят, что для созерцания. Тут их, камней, штук пятнадцать, но как ни ходи вокруг, а видно всегда на один меньше. Другие полагают, что сад этот нужен, чтобы не потерять навыки работы с граблями. Вторая версия убедительнее. Ай! Вот сволочь!
Бек озабоченно потер покрасневший лоб и приложил к нему плашмя лезвие перочинного ножа. Рукоятка граблей все-таки дорвалась до его лба.
— Чудны дела твои… — пожал плечами Задов.- Чу-до.
— Вы справедливо заметили: сад камней — настоящее чудо,- раздался откуда-то сбоку вежливый голос.- Правда, мудрый монах Салями, создав его столетия назад, вложил в него десятки толкований, а не два. Кстати, воин, не скажешь ли ты мне, откуда у тебя меч Какамуры. Он никогда не расставался с ним, пока был жив.
Перед Левой, Кузнецовым и Радживом стоял низенький человек в розовом шелковом бабском халате, перевязанном изящным черным поясом. За поясом торчали два меча: длинный и короткий. Человек обмахивался веером, разрисованным розами, и ласково улыбался Леве.
— А он и не живой вовсе, Какамака ваш,- огрызнулся Задов и повернулся боком так, чтобы меч был менее заметен.- Он очень-очень даже мертвый.
— Вы взяли меч в поединке? — все так же ласково осведомился вежливый мужик с веером.
— Мы его не трогали! Это ваш Какамука укокошил пятерых. Ну и того, перенапрягся.
— Пя-а-терых? — Было видно, что невозмутимость дается незнакомцу с трудом.- Пятерых «демонов ночи»? Нет, конечно, Какамура был очень, очень способным юношей, но не настолько же… Да-а-а, кто бы мог подумать! Кстати, меч верните. Это теперь фамильная реликвия в некотором роде.
Задов не ответил. Он сосредоточенно рассматривал резьбу на обломке какой-то плиты.
