Бенедикт не сразу понял, чего именно требует Большой Босс. Когда же до него дошло, то ангел почувствовал, как внутри завязался тугой узел. Прекрасные голубые глаза жениха подернулись влажной горестной дымкой, а в голове билась мысль: «За что?» Потом он вдруг осознал, что Большой Босс его единственный родственник. И это стало потрясением.
Из замка вышла Медуза. Ангел взглянул на нее — и все переживания, все сомнения улетучились. Он задохнулся от восторга — так перехватывает дыхание, когда в жаркий, душный день прыгнешь в ледяную воду.
На невесте было надето короткое, чуть ниже колен, зеленое платье. Подол легкими свободными складками обнимал стройные ноги и разлетался при каждом шаге. Ножки, обутые в сандалии, легко ступали по траве, и казалось, что девушка сейчас просто кинется бегом навстречу любимому. Волосы привели в порядок. Они теперь были прямыми и изменили цвет. Вместо перманента мышиного цвета, что достался Горгоне от ведьмы Гризеллы, ее голову украшали прямые волосы теплого песочного цвета, который удивительно сочетался с ее глазами. Длинные ресницы взлетали к бровям, открывая восторженно-удивленный взгляд, а маленькая ручка Медузы то и дело поднималась к волосам, проверить, не съехала ли набок цветочная корона, венчавшая высокую прическу. Невеста улыбалась, улыбалась счастливо и открыто. Улыбка эта была напоена счастьем и солнцем, она была полна любви и доверия.
И Бенедикт вдруг понял, что эта улыбка намного важнее для него, чем все запреты в мире. И еще он понял, что без улыбки Медузы ему не нужно никакое бессмертие. Он поднялся и пошел навстречу — навстречу своей судьбе. И не заметил, как отбросил в сторону лист бумаги, на котором Большой Босс изложил свои требования.
Ветер подхватил белый бумажный листок, закрутил его, поднял над землей. Какое-то время ветерок развлекался тем, что подкидывал новую игрушку, наблюдал за ее падением, потом снова подкидывал. Но скоро он заметил, что прямо на траве расстилают огромные скатерти, и поспешил вмешаться — надо было помочь. И озорной ветерок принялся вырывать у оборотней яркую ткань, заворачивать углы уже расстеленных скатертей — в общем, старался вовсю.
А брошенный конторский бланк с ультиматумом любящего дядюшки сиротливо покружился в воздухе и опустился на самое неподходящее для этого место — он залепил лицо Гучи, въезжающего во главе кавалькады на поляну, что окружала замок Акавы.
Чингачгук отлепил от лица лист, пробежал глазами послание — и усмехнулся. Он подумал о том, что зря Большой Босс так категорично ставит условия. Это от страха! Самому Главному Начальнику страшно, что, если уж безвольный и послушный ангел Бенедикт покинул Небесную Канцелярию, скоро может случиться так, что Большому Боссу некем будет руководить. И черт разорвал бумагу на мелкие кусочки. Ветерок подхватил обрывки и унес куда-то далеко назад — в прошлое.
Бенедикт стоял рядом с Медузой. Одной рукой он обнимал хрупкие плечики невесты, а другой махал приближающимся друзьям.
Одной рукой он обнимал хрупкие плечики невесты, а другой махал приближающимся друзьям. Он был всегда рад их видеть, но сегодня к этой радости примешивалось какое-то другое чувство. Бенедикт прислушался к нему и понял, что чувство это называется духовным родством. И такое родство гораздо крепче тех родственных связей, какие каждый получает по факту рождения. Ангел счастливо рассмеялся, прогоняя последние страхи, вызванные дядюшкиным письмом. Кем он был в Небесной Канцелярии? Одиноким неудачником, нескладным и бестолковым занудой. И еще он был никому не нужен. Никому не было до него дела. И даже дядюшка стеснялся его.
Бенедикт посмотрел на друзей и почувствовал гордость. Он гордился ими и дорожил их дружбой. И вдруг он понял еще одно: он сам такой же! Такой же отчаянно смелый и умный, как Гуча. Такой же сильный и решительный, как король Полухайкин. Такой же легкомысленный и веселый, как и Самсон. Такой же вредный, как Тыгдынский конь… нет, с конем, пожалуй, перебор… Ангел усмехнулся.
Всадники спешились, заполнив все свободное пространство перед замком криками, смехом, суетой. В Зачарованном лесу никогда еще не было так многолюдно. На свадьбу приехали все, кто хоть немного был знаком с ангелом. Вокруг зеленого холма вырос палаточный городок. Горели костры, для которых Акава отвела специальное место и поставила высоких длинноухих наблюдателей. Люди-оборотни следили, чтобы техника безопасности соблюдалась строго. Акава даже переговорила с отшельником Аминатом, чтобы тот в случае пожара вызвал дождь.
Отшельник пребывал в благостном настроении и согласился помочь беспокойной Акаве без обычного для него ворчания. Сегодня его не могло расстроить даже присутствие ненавистного Тыгдына, и бывшая супруга Гризелла почему-то тоже перестала действовать на нервы.
А причина его хорошего настроения была такой — встреча с Господином Смертью напомнила ему о самой большой победе. Он с удовольствием вспоминал день, когда выиграл у него бессмертие. Но еще эта встреча натолкнула его на мысль, что пора наконец найти тихое, безлюдное место, чтобы спокойно заниматься любимым делом. Скорей бы в башню и засесть там на веки вечные. И сейчас он слушал едкие замечания Гучи, нисколько не сердясь на него.
— Ну и что ты маешься со своим самогонным аппаратом? — спрашивал старика черт. — Кустарщина. Самодеятельность. Надо профессионально подходить к вопросу, если уж ты выбрал своим занятием виноделие. Вот поучился бы у профессионалов, набрался бы опыта — там, глядишь, организовал бы спиртзавод.
— Ха! — презрительно передернувшись, произнес Аминат так, будто плюнул. — Вот ты, Чингачгук, знающий человек, а такой ерундой страдаешь. Я тебе много говорить не буду, только напомню об одном историческом факте. Ноев ковчег кто построил? Любитель! А «Титаник», между прочим, профессионал. Выводы сам делай.
— Молодец, тонко подметил. — Гуча немного подумал над услышанным — отшельник часто радовал его подобными высказываниями.
А пока отшельник с удовольствием наблюдал за приготовлениями к празднику.
Вокруг суетились люди и нелюди. С визгом носились ребятишки с Мексикой во главе. От костров тянуло дымком, перемешанным с запахами пищи. Аминат втянул воздух и подумал, что праздник сегодня удастся на славу.
Что ж, он прожил хорошую жизнь, только вот слишком длинную. Да и оставить вместо себя некого — с сыном-то вон как вышло! Он помрачнел, думая о Тентогле. Нельзя допускать его к башне. Он хоть толком в колдовстве и не разбирается, но больно озлоблен на весь белый свет, да так, что может уничтожить его.
Потом пришла мысль, что такие ребята, как Гуча и Бенедикт, справятся с любыми проблемами.
Да и молодежь подрастает — Аполлошу хоть сейчас волшебником ставь, а ведь есть еще и Мексика!
Старый Аминат улыбнулся девочке. Принцесса Мексика остановилась рядом и потребовала ответов на десяток неизменных «почему». Аминат ответил и посоветовал попросить Тыгдына рассказать о том, откуда дети берутся. И не просто рассказать сказку об аистах, а описать весь процесс с точки зрения физиологии. Девочка убежала, и уже через минуту старик с удовольствием наблюдал, как она изводит Тыгдынского коня. Мексика готовилась вырасти первостатейной ведьмой.
