— Да вон, смотри, там на двух колодцах буквы нарисованы — «М» и «Ж». Это Гуча волшебным жезлом прямо в камне выжег. Чтобы тролли больше не плутали.
И Медуза смотрела. Она смотрела на мир округлившимися глазами, удивляясь тому, что мир этот не только густонаселен, но и необычно дружелюбен. На плечо сел маленький эльф. Девушка взглянула на малыша, любуясь радужными крылышками.
На плечо сел маленький эльф. Девушка взглянула на малыша, любуясь радужными крылышками. Эльф подмигнул ей и взлетел, переливаясь в солнечных лучах всеми цветами радуги.
— Барон, смотри, какой красивый лес! — воскликнула Медуза, когда табор подъехал к владениям Акавы. — Смотри, трава фиолетовая, а цветы зеленые, — и она взглянула в разноцветные глаза Барона.
— Глаза у тебя тоже красивые, — улыбнулся Барон, разглядывая девушку.
Медуза сначала не придала значения его словам, а потом, осознав, что произошло, испугалась. Она зажмурилась, по ее щекам потекли слезы. Впервые ей предложили помощь, впервые в жизни согрели, накормили и помогли. Барон был первым существом, которое о ней позаботилось, а она!
— А что ты слезы льешь, девушка? Старый цыган тебя обидел?
Медуза распахнула глаза, открыла рот и изумленно уставилась на попутчика. Цыган продолжал улыбаться, но в глазах его читалась тревога.
Она всхлипнула и вдруг поняла, что совсем не боится его, и что тревожится он из-за нее, и что ему не все равно, что с ней будет. А еще поняла, что никто больше не превратится в камень и она может спокойно смотреть в глаза всем живым существам.
— Барон, скажи, что ты делаешь, когда встречаешь на пути что-то неизвестное? — тихо произнесла девушка, вспомнив разговор с Мексикой. Малышка оказалась права. Только собственный страх представляет опасность. Оказывается, мир ничем не угрожает.
— Радуюсь, — ответил Барон.
— И тебе совсем не страшно?
— А почему должно быть страшно? Скорее интересно. Цыгане — народ любопытный. Им на одном месте не сидится. А неизвестное совсем не страшно, напротив, оно разнообразит жизнь, наполняет душу радостью и манит к себе.
— Зачем?
— Чтобы его узнать и испытать восторг, — ответил опытный путешественник.
— А разве можно восторгаться тем, что незнакомо тебе? — с сомнением спросила Медуза.
— Можно, в неизвестном есть и чудо новизны, и радость открытия, и прелесть узнавания. Вот тебе были неизвестны и камень, и Мутные колодцы, и фиолетовую траву в прекрасном лесу Акавы ты тоже прежде никогда не видела. Зато сколько восторга ты испытала, девочка!
— Я поняла, — тихо прошептала Медуза. — И ты никогда не кинешься с мечом на неизвестное?
— А зачем? — удивился Барон.
— Потому что испугался неизвестного.
— Что может испугать старого бродягу, девочка? — рассмеялся цыган и посмотрел вокруг.
Они проезжали по тихому лесу. Несмотря на густые кроны, в Зачарованном лесу было солнечно. Над головами на разные голоса пели птицы. Иногда с ветки на ветку перепрыгивали белки или из листвы выглядывала хитрая рожица древесного гнома, притаившегося в густой кроне дерева. В траве распускались цветы невиданной красоты, наполняя воздух таким ароматом, что хотелось вдохнуть полной грудью. Что и сделал Барон, с удовольствием вдыхая лесной, напоенный запахами трав и цветов воздух.
— Я так рад всему, что вижу, всему, что приходит в мою жизнь, всему, что происходит вокруг, что забываю бояться, — с улыбкой сказал он, прекрасно понимая, чем вызван вопрос. Уж кто-кто, а цыгане-то точно знали обо всем, что происходит в мире. Барон был прекрасно осведомлен, кого он пригласил в попутчики. Он знал и о том, что под взглядом девушки все живое превращается в камень, и об обмене волосами со старой Гризеллой, и даже о разговоре Медузы с Мексикой на ведьминой полянке.
Он знал и о том, что под взглядом девушки все живое превращается в камень, и об обмене волосами со старой Гризеллой, и даже о разговоре Медузы с Мексикой на ведьминой полянке. Вездесущие эльфы были отъявленными сплетниками, благодаря этому информация быстро доходила до тех, кто умел слушать. А слушать Барон умел. Он был единственным, кто понял, что нужно сделать, чтобы девушка стала счастливой, и специально провел табор мимо Рубельштадта, надеясь встретить ее. Он даже знал, кто ее прекрасный юноша и что с ним стало. Но хитрый цыган не рассказал девушке о Бенедикте, считая, что каждый сам должен найти свое счастье. — Все неизвестное очень интересно и совершенно не страшно, как многие думают, — добавил он. — Мне интересна даже смерть! Когда он придет, я с большим интересом встречусь с ним!
— С кем?
— С Господином Смертью. Говорят, что это высокий мужчина в темной одежде, а вовсе не старуха с косой на плече. Я с нетерпением жду этой встречи!
— Почему? — удивилась девушка.
— Потому что состояние смерти неизвестно мне, а значит, интересно. А еще говорят, что Господин Смерть очень азартен и любит в картишки перекинуться. Я бы с ним сыграл.
— Я раньше смотрела на людей, а они сразу в камень превращались, — вздохнула Медуза, — я их убивала.
— Значит, тебе предстоит испытать большое счастье, — сказал цыган, спокойно приняв столь неожиданное для самой Медузы признание.
— Как это? — Медуза вытаращила глаза.
— Если ты взглядом убивать можешь, да так, что все каменеют, то ты взглядом и жизнь можешь подарить. Все в этом мире имеет две стороны. Черное потому и черное, что белое есть. Если есть добро, то, значит, есть и зло. Без него мы бы не знали, что такое добро, не могли бы правильно оценить его.
— А у меня есть знакомый, у которого сердце каменное.
— Значит, его сердце способно очень сильно любить, — сказал Барон. — Если человек может заставить свое сердце ничего не испытывать, значит, он сможет и очень сильные чувства испытать. Пройдет время, и сердце из каменного станет нежным и горячим.
— А разве нельзя, чтобы весь этот мир был добрым? — воскликнула девушка и тоже посмотрела вокруг. — Почему нельзя сделать так, чтобы все были честными и добрыми? Чтобы забыли о жадности, о злости?! Чтобы не обижали маленьких и слабых?! Любили бы страшное и неизвестное и перестали стараться его уничтожить, бросаясь на него с мечом в руке?!
— Ты сама о судьбе рассуждала. — Барон прижал плачущую девушку к груди и гладил по голове, утешая, словно ребенка.
Медуза рыдала, оплакивая себя и свою любовь к прекрасному окаменевшему юноше. А мудрый цыган говорил, успокаивая ее:
— Если весь мир будет хорошим, то обязательно найдется один злодей, чья злоба будет равна всей доброте мира. А знаешь почему?
— Почему? — всхлипнула девушка, успокаиваясь.
— Потому что без этого злодея мир станет серым и из него уйдет радость. Ведь в природе все находится в равновесии — и добро со злом тоже. Если что-то перетянет, — безразлично, добро или зло, — то весь мир перевернется и скрутится в петлю. Запутается. Такое здесь уже было однажды. В Иномирье скопилось очень много ненависти, и началась война. Люди очень боялись всего неизвестного и отделились от него, и знаешь, что произошло?
— Что?
— Этот мир стал серым, из него исчезло чудо.
Каждый день стал похож на другой, и наш табор колесил по четырем королевствам, точно зная, где лежит каждый камешек. Было скучно, одно и то же, а значит — неинтересно.
— Но, наверное, вам было спокойно?
