Ведьма шевелила лохматыми бровями, пытаясь вспомнить какое-то давнее событие, связанное с только что рассказанной историей. Она почесала затылок и вскрикнула, запутавшись пальцами в вороньем гнезде мелких перманентных кудряшек.
Отшельник покачал головой и вздохнул, удивляясь, как ему удалось прожить с ведьмой столько лет, но решил, что любое его замечание по этому поводу вызовет новый скандал. Он проглотил вертевшуюся на языке колкость и спокойно сказал:
— И силу потеряет, и армию, и я очень удивлюсь, если он жизнь свою пустую сохранит.
Королева оборотней, как я слышал, дама очень решительная.
— И где же эту решительную даму искать? — ни к кому конкретно не обращаясь, произнесла ведьма.
— Ты, Гризелла, отупела, что ли, от постоянной ругани? Или память у тебя от частых воздушных катастроф сдавать стала? Или тебя наконец-то старческий склероз посетил?
— Ты о чем?
— О том, что ты же сама на нее проклятие наложила, — усмехнулся отшельник, довольный тем, что первый раз сумел озадачить ведьму.
— На кого? — удивленно выпучила глаза старуха.
— На королеву лесных оборотней, — хохотнул Аминат и довольно потер руки.
— Я?!
— Ты!
— И кто же она?
— Кваква, — ответил отшельник, — жена нашего рыжего вора, чтоб ему мой перстенек мозоль на пальце натер!
— Ква… Ква… — пролепетала совершенно ошарашенная старуха.
— Ну да. Ты что, не помнишь, как много лет назад одна проказница у тебя одежду стащила? Тебе потом пришлось по синему небу в исподнем лететь.
— Так это получается, что Самсон на Акаве женился?
— На ней. Хотя как можно было заколдовать королеву колдунов-оборотней, я ума не приложу! И не только заколдовать, но и забыть об этом!
— Позвольте заметить, уважаемый Аминат, — донеслось из торговой палатки, — что вы меня тоже превратили в речного рака и забыли об этом на два года!
— А ну цыц! — рыкнул отшельник и злобно посмотрел на трактирщика. Джулиус не только не пропустил ни слова из их беседы, но и не удержался, чтобы не вступить в разговор. Аминат повернулся к ведьме и впервые в жизни похвалил ее: — Я всегда говорил, что ты талантлива, жаль только, что это проявляется, только когда ты злишься.
— Точно, — расцвела от похвалы Гризелла, сразу помолодев на пару сотен лет, — разозлилась я тогда сильно. Что же теперь делать будем?
— Надо поцеловать лягушку — и все, — снова вступил в беседу Тыгдынский конь, — а найти Квакву просто — она в Последнем Приюте, снимает муженька с позорного столба.
— Желаю удачи, — желчно произнес Аминат. — Может, коллективный поцелуй окажется более действенным, чем индивидуальный!
— И он еще меня язвой обзывает! — вскричала Гризелла, лихо запрыгивая на коня. — На себя посмотри, отщепенец!
— Конечно, получила от меня все что хотела, а теперь и обозвать можно, — проворчал отшельник, поднимаясь с крыльца.
— Я все удивлялся, как это лягушке удается заговоренные узлы развязать, — проговорил конь, направляясь к тоннелю. — Теперь-то все понятно! Если она сама колдовской породы, то отшельник тут отдыхает со своими бытовыми заклинаниями. Дальше, думаю, все просто — поцелует ее Самсон, и все.
— Да не все. Не все так просто, Тыгдын. — Гризелла тяжело вздохнула. — Я тогда с лягушачьим заклятием переборщила немного. Девчонка жестоко посмеялась надо мной. Я отыскала девицу после того, как сраму огребла и на все Иномирье прославилась, пролетев в нижнем белье днем по синему небу. Нахалка только посмеялась надо мной и говорит, мол, мне, старой вешалке, платье получше надо справить.
Нахалка только посмеялась надо мной и говорит, мол, мне, старой вешалке, платье получше надо справить. Представляешь, какая наглость?! Вот тогда я разозлилась и наложила на высокомерную девицу заклятие. Говорю ей, походи ты в обносках, а я посмотрю. А если снимешь платьице хоть на минуту, то превратишься в жабу, и чтобы принять прежний облик, тебе надо будет выйти замуж за принца. И поцелуй, Тыгдынушка, сработает только тогда, когда супруг ее полюбит всем сердцем. А ты сам знаешь, что насильно мил не будешь.
— Именно поэтому Самсоновы поцелуи не действуют?
— Именно поэтому. Нам надо скорее рассказать им, скачи быстрее, Тыгдын.
— А куда они денутся? Либо они еще там, в Последнем Приюте, либо уже нам навстречу направились.
Глава 6
БОЙ У МУТНЫХ КОЛОДЦЕВ
Последний Приют был небольшим городком, населенным потомками воров, пиратов и прочих нарушителей спокойствия. Городок этот поражал нищетой, неухоженностью и разрухой. Примерно пятьдесят домов выстроились в одну-единственную длинную улицу, которая тянулась вдоль подножия горы. Дома старые, полуразрушенные. Ни один житель этого убогого поселения никогда не брал в руки плотницких и иных подобных инструментов. Более того, такая мысль даже и в голову не приходила горожанам. Они проводили время в праздном безделье, изредка выходя на старых лодках в отделявший Талону от Крепости залив в форме подковы, один конец которой упирался в Последний Приют. Женщины немного приторговывали, но на этих двух занятиях — торговле и рыболовстве — трудовая деятельность жителей заканчивалась.
Город был завален мусором, который никогда не убирался. Горы отбросов кое-где поднимались выше заборов, а у некоторых домов и выше крыш. Порядок в городке навели только один раз — во время свадьбы Самсона, когда тот, вернувшись из Забытых Земель, обнаружил в городе своего детства всех друзей и знакомых, а также готовые к свадебному пиру столы. Королева Марта тогда приказала вычистить это «стойло», как она выразилась. Жители были недовольны, но возражать не посмели, а уж сопротивляться принудительному субботнику — тем более. За ними, приставленные по просьбе Марты, бдительно следили солдаты Брунгильды Непобедимой.
Единственная улица в середине поселка расширялась, это расширение называлось площадью. В центре площади стоял деревянный столб с прибитой к нему перекладиной — любимое место Самсона, где он проводил время, медитируя и размышляя о жизни в ожидании супруги.
Но Самсона и Кваквы в Последнем Приюте уже не было. Дело в том, что отшельник решил немного помочь и снял заклятие с веревок прежде, чем лягушка доскакала до столба. Самсон такой подлости никак не ожидал — привык, что веревки развязывает супруга. Он больно ударился головой о землю и пришел в себя, только когда почувствовал на щеках мощные шлепки огромных лягушачьих лап. Супруга шлепала его по щекам, приводя в чувство. Вор открыл глаза, посмотрел вверх и спросил:
— У меня бред или ты тоже это видишь?
Кваква взглянула на небо и сказала:
— Да, я тоже это вижу.
Три странных существа, одетые не по сезону в длинные пальто, с трудом удерживали черноволосого юношу. Группа крутилась в воздухе и едва двигалась вперед. На лету странные путешественники ухитрялись удерживать пленника и поправлять на лицах очки с темными стеклами.
— Интересная картинка, — пробормотал Самсон. — Среди бела дня летят по небу вампиры. От солнечных лучей спасаются тем, что нарядились в теплые пальто с высокими воротниками, нахлобучили шляпы да очки нацепили. Интересно, как они умудряются одновременно удерживать и зонтики, и Аполлошу?
— Аполлоша! — вскричали супруги, и Самсон, вскочив Квакве на спину, скомандовал:
