Ночь широкими мазками замазывала небеса вслед за уходящим солнцем, стало заметно холоднее, а по ущелью завеял промозглый сквозняк.
— Что-то рати не видно… — трижды сплюнув на Чернобога молвил Витим. — Значит и не будет. Завтра по утру можно двигаться в путь к студеному морю.
Как твои руки? — спросил он Сершхана.
— Жить буду. А коль вы подсуетитесь, то мне совсем скоро перестанет их нехватать.
— Ладно тебе шутить. — улыбнулся воевода. — Идите спать. Я первым в дозор стану, потом Ратибор с Волком, за ними вы с Микулой.
— А поесть? — удивился Ратибор Теплый Ветер.
— Так ведь ужинали! — хором воскликнули все.
— И что, вообще ничего не осталось?
— Тьфу на тебя! — рассмеялся Микулка. — Такого выгоднее убить чем прокормить.
— Но это… — с напускным сожалением добавил Сершхан. — Не так просто сделать.
Луна еще не выползла на небосвод, но уже посеребрила верхушки скал, черных, как солнце подземного мира. Витим напряженно вглядывался в даль, ежась от леденящего сквозняка, но все было тихо. Никакого движения… Но чутье не давало расслабиться, что-то недоброе чувствовалось в холодающем ветре.
И тут до его ушей донесся странный шипящий звук. Воевода наклонился вперед, стараясь получше разглядеть Перевал, и в тот же миг в стену левее ворот ударился здоровенный огненный шар. Запахло гарью, а во двор полетели обожженные обломки камня.
— Ящер! — выругался Витим, падая на каменный пол. — Только колдунов нам не хватало.
Стена снова дрогнула и светлеющая в лунном свете тьма озарилась ярко-желтым отблеском.
По лестнице забухали сапоги и на площадку один за другим выскочили все витязи необычной дружины.
— Что случилось? — обеспокоенно спросил Волк.
— У них тоже колдуны имеются. — садясь на корточки пояснил Витим. — Из тех, кто огнем кидаются.
— Да, ночь будет не легкой… — растирая ладони молвил Сершхан.
— Погоди! — остановил его Ратибор. — Не уродуй руки. У меня еще пяток стрел осталось, на колдунов должно хватить. Ни в одном войске я больше трех не встречал.
— Они далеко. — вздохнул Витим. — Не сшибешь ты их стрелами!
— Да? — улыбнулся стрелок. — Слушай, Микула, ты по скалам лазать умеешь?
— Не пробовал.
— Вот и хорошо, заодно выучишься. Пойдем, вон там на правый склон перепрыгнуть можно.
Они пробежали по стене, перебрались на гладкие черные камни и вязкая тьма поглатила их без остатка.
Тут-то и началось… Сразу несколько огненных шаров шарахнули в стену, сшибая с нее древние валуны, один попал в ворота и они, не смотря на застарелую сырость, вспыхнули как солома.
— Други! Ворота надо сбереч! — закричал Витим, первым слетая по лестнице.
Волк рванулся к обветшалому домику, в котором они столь не долго проспали, и выскочил из него с двумя полусгнившими деревяными ведрами. Друзья стали цепью от горячего озерца до ворот, Витим сощурясь от жара раскрыл створки и скоро вода с шипением стала сбивать с дерева жадное пламя. Ворота исходили вонючим дымом, а шары колдовского пламени непрерывно били в стену. Пару раз они влетели во двор, разнеся по камушку единственный пригодный для жилья домик. Крепостные стены тоже пострадали изрядно, а напуск не прекращался.
Весь двор объяло пламя, ворота вспыхнули с новой силой и воевода приказал их бросить, опасаясь оставлять друзей в опасной близости от проема.
— Где там Ратибор… — сокрушался он. — Не сдюжим ведь!
Левая часть стены с грохотом обвалилась, затянув двор едкой пылью пополам с угарной копотью. Медленно, словно в тяжком сне, накренился и повалился на землю каменный столб, на котором держалась левая створка ворот. Объятые пламенем доски разлетелись по всему двору.
Из темноты вылетели еще три огненных шара — один снес верхушку смотрвой башни, другой проломил правую часть стены, а третий, влетев во двор, разметал еще уцелевшие строения.
— Ложись! — крикнул Витим Большая Чаша. — Ящер бы побрал этих колдунов!
Внезапно все стихло, толко кое-где осыпались ненадежные камни и потрескивал пожирающий доски огонь.
— Ратиборушко! — радостно воскликнул Волк. — Добрался значит с Микулой…
— Так! Сершхан, будь готов! Потеряв колдунов они могут снова пойти в напуск всей ратью.
Луна медленно плыла над ущельем, но ничего не менялось.
— Рати не видно… — с надеждой произнес Сершхан.
— И не увидите! — раздался из тени скалы насмешливый голос. — Наш новоявленный волхв так им вчера дал прочихаться, что надолго теперь хватит. У них колдуны явно послабже, вон сколько огонь швыряли, а толку чуть.
Ратибор с Микулкой вышли под лунный свет и перепачканные сажей друзья бросились им навстречу.
— Молодцы! Ну, молодцы! — больше всех радовался Сершхан, тайком ощупывая уцелевшие в эту ночь руки.
И тут земля дрогнула. Сначала коротким, едва заметным толчком, от которого осыпалась пыль с полуразваленных стен, потом задрожала мелко, как озябшая собака, потом раванулась, и заплясала как необъезженный конь.
Стены и постройки, которые еще стояли, начали оплывать словно тающий воск, всю площадку затянуло густой едкой пылью.
— Чернобоговы дети! — падая крикнул Витим. — Чтоб вам после смерти Ящер так…
Земля снова дернулась, будто ей понравилась эта игра с крохотными людишками, и площадку прорезали новые трещины, из которых к небу рванулся пар и злое оранжевое пламя.
— Да, Ратибор… — распластавшись на прыгающей земле молвил Микулка. — Не всех колдунов мы с тобою повыбыли… Леший их понеси! Оставшиеся хоть огнем и не швыряются, но землю потрясать горазды.
— Да, Крепость нам теперь не в подмогу! Одни камни остались. — закашлявшись от пыли фыркнул Сершхан.
Новый толчок ударил с такой силой, что со стен ущелья сорвалась целая лавина камней. Они катились и грохотали, утягивая с собой все новые обломки, лавина наростала и крепла грозя похоронить друзей заживо под кучей расколотого камня.
— К середке! — рявкнул воевода и чуть не угодил в разверзнутую перед ним трещину. — Тьфу ты… Только осторожнее, тут дыр больше, чем осталось земли!
Постепенно земная твердь успокоилась, видно иссякли силы у оставшихся колдунов. Теперь она вздрагивала, как пугливая лань, но из под ног уже не уходила.
— За этими тварями по скалам не попрыгаешь! — зло буркнул Ратибор Теплый Ветер. — Стрясут как яблоко с дерева, гады.
— Ага, хорошо, если до обеда. — попробовал пошутить Волк. — А ежели после, то такое как ты яблочко так бухнется о земь, что колдуны смогут пару седьмиц отдыхать.
— Я что, жирный? — Ратибор нарочито напряг сухую как древесный ствол руку, перевитую тугими канатами жил.
— Не, — подхватил шутку Микулка. — Но когда у человека в утробе покоится столько мяса…
— Да ну вас! — с улыбкой отмахнулся стрелок.
Когда пыль немного рассеялась, луна осветила то, что осталось от Крепости. Хотя освещать-то было почти нечего — только разорванную широкими трещинами площадку и груду камней, усыпавшую островки земли, торчащие посреди языков вырывающегося пламени. Сорвавшаяся со стен лавина настолько сузила в этом месте ущелье, что витязи могли стать на расстоянии вытянутых рук и перекрыть его собой полностью. Обойти их было никак не возможно из-за пересекавших площадку трещин и целой груды скальных обломков.
А впереди, в ореоле серебристого света, двигалось, копышилось что-то безмерно огромное, постоянно меняющее оттенки и форму.
