— Где же эта проклятая тварь? — угрюмо поинтересовался Тур. — Как любая рать тут проходит, так остается упырей без счету. Вязнут в болотах ратники.
— Перелезай на берег. — озираясь посоветовал ему Микулка. — Не жить же теперь в телеге, если увязнуть угораздило.
— Боязно… — признался крепкий, но покалеченный в сече мужчина. — В боях не боялся, а в темную воду ступить страшно.
— Ну и сиди тогда! — усмехнулся паренек. — А я пойду бабам твоим помогу. Они, чай, напуганы до полусмерти.
— Эээ! Погоди. Вот тебе шест, будешь тянуть, чтоб меня в тину не затянуло. А то я на одну ногу хром, сам не сдюжу.
Микулка ухватил конец длинной палки и засунул за спину меч, чтобы двумя руками сподручней было тянуть. Тур спрыгнул с края повозки, подняв целую тучу брызг и сразу увяз по пояс. По зеркальной глади лимана разбежались круги, ломая отражение полной луны. Паренек с натугой потянул на себя шест, не давая тине засосать мужчину глубже и в тот же миг услышал сзади подкрадывающиеся шаги, а носом почуял смрадный упыриный запах.
Микулка похолодел от ужаса, а волосы на голове не только дыбаком стали, но и зашевелились словно живые. Он изо всех сил дернул шест, пытаясь хоть им защититься от крадущейся сзади смерти, но Тур вцепился в него так, словно не тело спасал от воды, а душу от власти Ящера.
— Ваааа! — в безумном страхе заорал паренек и повернулся навстречу опасности.
Упырь был огромен, широк в кости и почти не сгнил. Он расставил крепкие руки, выставив вперед длинные кривые ногти, а из гнилого рта торчали клочья свежей конины. Тут уж деваться было некуда, Микулка бросился на землю, преодолевая отвращение и леденящий кровь ужас, собрался в комок и лихим перекатом сбил чудище с ног. Паренек вскочил и рванулся к лиману, стряхивая с полушубка куски прилипшей гнилятины, а упырь забился на земле, силясь подняться.
Молодой витязь выхватил из-за спины меч и сверкнувший булат разорвал тугую пелену страха.
— Ну теперь держись, падаль ходячая. — весело воскликнул он, широко расставляя ноги.
— Тону!!! — заорал сзади не своим голосом Тур. — Помоги Сварога ради!
Микулка оглянулся и увидел, что тот и вправду увяз по шею, дергая не закрепленный с другого конца шест. Первый раз в жизни паренек захотел разорваться надвое, чтобы успеть повсюду.
— Себя спасай. — неуверенно посоветовал Голос. — Останешься, семью его прокормишь…
— Иди ты к Ящеру! — сочно ответил Кладенцу Микулка.
Но Тур, видимо принял это на свой счет, поскольку Голоса не слышал. Он не на шутку перепугался и заорал не своим криком:
— Не бросай! Я ведь ежели утону, сам упырем стану. Я ж тебе жизни потом не дам!
Паренек подскочил к воде и оглядывась через плечо схватил левой рукой шест, не опуская обнаженного меча. Тур успокоился и начал вылезать из протухшей тины. Вылез уже по пояс, но и упырь времени даром не терял, очень уж восхотел свежей крови. Микулка подпустил его поближе, бросил шест и рубанул мечом. Но мертвяк, видать, тоже был не прост, увернулся и прыгнул под меч, стараясь ухватить паренька за ноги. Тот чуть не споткнулся, отскочил в сторону и замахал мечом словно стрекоза крыльями, аж лезвие размазало.
— Тону!!! — опять заорал Тур.
Микулка перестал сечь воздух и огляделся. Упырь как сквозь землю провалился, а Тур уже ртом вонючую воду хлюпал. Паренек снова спрятал меч в ножны и ухватив шест двумя руками потянул мужика из лимана.
— Как скажу, сразу отпускай шест. — предупредил его паренек. — Иначе брошу тонуть, так и знай!
Слева послышался шорох крадущегося упыря и Тур выкатил глаза от страха, но Микулка и виду не подал, что подметил напуск, тянул изо всех сил, стараясь вытянуть Ярушкиного батьку как можно дальше. Он скосил глаза и внимательно следил за осторожным движением грозной тени. Когда чудовище подкралось достаточно близко, нервы у Микулки не выдержали.
— Давай шест! — сквозь зубы процедил он таким тоном, что Тур и не подумал ослушаться, хотя был не на один десяток лет старше.
Почувствовав, что дальний конец палки освободился, паренек рванул ее изо всех сил, резко обернулся и всадил упырю в брюхо, да так, что тупой шест из спины вылез. Однако, упыря это не сильно остановило, он трубно взревел, подняв к звездам изуродованное тленом лицо и стал напирать на палку, нанизываясь на нее словно куропатка на вертел. Тур стал быстро погружаться в зыбучий прибрежный ил, но уже не орал, понимая, что от сноровки молодого витязя зависит не только его жизнь.
— Оббегай эту тварь кругом! — посоветовал Голос. — Беги быстрее и шест не выпускай.
Микулка рванул по кругу изо всех сил, набирая скорость. Бежать было не трудно, поскольку длина палки позволяла описывать довольно широкий круг, а вот упырю пришлось не сладко.
Микулка рванул по кругу изо всех сил, набирая скорость. Бежать было не трудно, поскольку длина палки позволяла описывать довольно широкий круг, а вот упырю пришлось не сладко. Он завертелся на месте, пронзенный шестом навылет и не имея возможности двинуться ни в перед, ни назад.
— А как скажу «стой», — продолжал Голос, — резко стань, а главное шест удержи.
Микулка, разгоняясь, описал еще два круга, прежде чем Кладенец подал свою команду. Паренек остановился как вкопанный, вцепился в шест так, как цепляется муравей в соломинку когда тонет. Раскрученный упырь так же резко остановиться не мог и шест, ломая полусгнившие кости, с влажным треском развалил чудовище надвое. Молодой витязь выхватил меч, подбежал к зловонным останкам и для гарантии рубанул раза три, метя в еще шевелящиеся руки и клацающую зубами голову.
Паренек опустил меч и с наслаждением вслушался в хрустальную тишину ночи. Тихо… Только ухает где-то за лиманом выпь. Тихо?! Микулка вспомнил про Тура и подхватив шест подскочил к кромке лимана. От Ярушкиного отца из воды виднелась только лохматая макушка. Паренек сунул шест в жижу и пошурудил им у исчезающей под водой головы, тут же в лунном свете прямо из воды возникли руки и судорожно ухватились за спасительную палку. Микулка напрягся и бросив на траву меч, наконец вытащил Тура на берег. Оба воина, молодой и старый, без всяких сил повалились у кромки воды, переводя дух после отчаянной борьбы за жизнь. Серебристые перистые облака, размокшие в лунном свете, расписали небо дивным узором, а они лежали и лежали, словно набираясь сил от матери-земли.
— Славно ты дрался… — похвалил Тур. — Я и за себя не уверен, что так лихо бы управился с этой тварью.
— Это у меня от страха сноровки прибавилось. — попробовал отшутиться Микулка. — Я теперь в каждом бою буду вспоминать, как ты орал в темноте. Это мне сил прибавит.
— Неужто так орал? — сконфузился старый воин.
— Так не так, а упыриный рев заглушал. Не удивлюсь, если от твоего крика окно в хате вылетело.
— Да ладно тебе… — буркнул, поднимаясь, Тур. — Видать ты в болотах никогда не тонул.
Паренек тоже поднялся, засунул в ножны поднятый в траве меч и они с Туром, поддерживая друг друга, двинулись в сторону одинокого дома.
Ветерок сонно пожевывал густую траву у колодца, а в хате ярко горели уже несколько светильников, разгоняя темноту и первобытные страхи. Тур выкатив глаза посмотрел на вышибленное вовнутрь окно, потом обалдело перевел взгляд на дверь и в конце концов вопросительно взглянул на Микулку.
