И тут один из псов буквально пропал в одном месте и тут же возник там, куда паренек хотел напрвить первый удар. А ведь еще даже меч не вытянул! Мысли они чуят, что ли? Такой скорости он ожидать не мог, только воздух хлопнул на пути движения твари, а латники даже не шелохнулись. Микулка понял, что пока эти зверюки рядом, о побеге можно даже не думать. И в пропасть сброситься не дадут, не то что драться. Он со злостью накинул плащ на плечо и гордо подняв подбородок пошел к замку. Псы неотступно следовали по пятам, то и дело припадая на брюхо и щелкая шипастыми челюстями с мелкими, загнутыми назад зубами.
Старик ударил в ворота посохом и тяжелые створки почти без скрипа открылись, показав медленно поднимающуюся вверх дубовую решетку. Замок встретил путников невообразимым великолепием внутреннего убранства, граничащим с крикливостью безвкусицы но не переходящим эту грань. По стенам тянулись сводчатые галлереи, украшенные позолотой и искусной лепниной, посреди огромного пиршеского зала бил вверх шумящей струей фонтан в виде диковинной рыбы, на которой сидела прекрасная как сон пышногрудая морянка. Всюду, чуть ли не вперемешку стояли рыцарские доспехи, беломраморные статуи, деревянные кумиры и чучела настоящих людей при оружии и в самой разной одежде, которую паренек и в старшном сне не представил бы. Правду баял люд, что за Русью все кругом странное и непонятное, а если кто и живет в тех неведомых землях, так только одни колдуны. Ну и всякие твари чудовищные, знамо дело. Головы некоторых из них украшали собой высокие стены. Не смотря на кажущееся несоответствие стоявших в зале предметов, они были подобраны так, что вызывали какое-то странно-возвышенное настроение, словно целый мир уместился в этом роскошном месте. Зал был освещен не факелами, а гладкими шарами с человечью голову, испускавшими яркий немигающий свет. Шары были подвешены под потолком, а некоторые стояли на деревянных подставках, изображающих птиц и зверей.
Но главным предметом в зале был трон. Такой же огромный, как и все вокруг, он давлел над залом, как одинокая гора давлеет над окружающей степью. Богатая резьба покрывала всю поверхность диковинного кресла, сделанного из черного как смоль дерева, а сидел в нем человек настолько необычный, что волхв Белоян показался бы рядом с ним обыденным и скучным. Первое, что сразу бросалось в глаза, это его поистине чудовищный рост, втрое превышавший рост обычного человека. Кожа его была ровного голубого цвета, но выглядела здоровой, а не мертвенно синюшной, а длинные костлявые пальцы явно имели больше суставов, чем Боги дали нормальным людям.
Кожа его была ровного голубого цвета, но выглядела здоровой, а не мертвенно синюшной, а длинные костлявые пальцы явно имели больше суставов, чем Боги дали нормальным людям. Волос на голове Хозяина не было вовсе, а остроконечные уши послушно поворачивались в направлении шагов старика и Микулки. Но самым странным и страшным были глаза чудовища. Огромные как жерло кубка и ярко-оранжевые, они не имели век и состяли из мозаики, как глаза стрекозы или мухи.
У Микулки от его вида челюсть отвисла, а следовавшие за ним по пятам псы распластались на полу без движения. Старик, кряхтя и опираясь на посох преклонил колени перед возвышавшимся над ним Хозяином.
— Я доставил его, Повелитель. — еле слышно произнес он.
Уши чудовища трепетно дрогнули и на синих гобах заиграла улыбка, обнажив саблеобразные клыки дикого зверя. Паренек меньше всего думал, что сидящая на троне тварь может произносить понятные человеку слова, но он ошибся.
— Подойди сюда, человече… — сокрушительно гаркнул Хозяин.
Паренек похолодел от страха, но прошел вперед, чтобы не показать своего испуга.
— Отдай Камень! — снова рявкнул ужастный властелин и протянул вперед свою кошмарную руку с толстыми загнутыми когтями.
— Нет у меня никакого Камня! — выкрикнул в ответ Микулка и в тот же миг получил в спину такой сокрушительный удар стариковым посохом, что не устоял на ногах и позорно растянулся на плитах пола. Он тут же вскочил и обтер пошедшую носом кровь, а старик подскочил к нему вплотную и гадостно зашептал в самое ухо:
— Не повышай голоса, выродок, Хозяин не терпит крика, у него очень чуткий слух.
— Чего же он тогда орет как оглашенный? — попробовал съязвить паренек и снова получил посохом так, что желание язвить у него отбило напрочь.
— Не твоего скудного ума дело, щенок… — презрительно шикнул старик. — Ты лучше отвечай на вопросы, не то жизни твоей будет отсюда до края причала.
— Да не ведаю я про ваш Камень! — уже спокойнее пояснил паренек. — Откель ему у меня взяться?
— Ты ведь, поганец, лодию летучую в лесу нашел?
Микулка не стал отвечать на «поганца», а только выше поднял подбородок.
— Ты? — старик буквально кипел злобой.
— Ну я… Что с того? Что с неба упало, то пропало. Я нашел, я и употребил по своей нужде как удумал.
— Дурень ты… С кем сцепился? В единый миг из тебя Хозяин сотворить сможет все, что только пожелает, хоть бездушный камень, хоть холодную жабу. Он из камня делает латников, из воздуха камень, а псы эти… Слыхал про Цербера?
— Читал! — гордо ответил паренек. — В дедовых грамотах про Геракла писано.
— Так вот эти псы. — колдун указал рукой на прижавшихся к полу тварей. — Его щенки.
— Неужто из Подземного мира?
Старик чуть не затрясся от злости и в душе молодлго витязя вновь проснулась надежда на спасение. Голубое чудовище навострило уши и ловило каждое слово из приглушенного шепота, которым говорили между собой старик и Микулка.
— Закрой ты свой рот и послушай, что я тебе скажу. — продолжал колдун. — Камень тот не простой, его из замка похитили бежавшие пленники, а бежали они на той самой лодии, которую ты в лесу отыскал.
Мы отыскать не смогли, а ты нашел. Наши латники перебили беглецов словно зайцев, лодия упала, а Камень остался в ней. Скажи где он и мы дадим тебе маленькую лодию и отпустим восвояси, а коль нет, так полетишь ты без всякой лодии прямо с причала.
— А что толку с того камня?
— Тебе этого толку все равно не извлечь. Не буди лихо, пока оно тихо, скажи по добру, по здорову. Скажи хотя бы где сама лодия.
— Разбилась о Полоцкие ворота, когда я их вышеб. Наверно ваш Камень валяется где-нибудь там у стены…
Закончить паренек не успел. Старик перетянул его посохом по спине, а когда он невольно согнулся, шарахнул со всей силы в живот, да так, что в глазах помутнело. Хозяин рявкнул что-то непонятное и из дверей стройной колонной выскочил десяток латников, окружили паренька и ощерились пиками.
— В темницу его… — глухо пробурчал старый колдун и принебрежительно отвернулся.
Двое латников подняли к потолку острия пик, ухватили скорчившегося от боли Микулку и поволокли через двери, через мрачный сырой коридор, через галлерею, продутую ветром, по крутой тесанной леснице вниз, в самое сердце скалы.
7.
Когда тяжеленная кованная дверь с лязгом закрылась, в темнице не осталось ни единого лучика света. Только дущная сырая тьма, застарелая вонь испражнений и где-то наверху заунывное завывание ветра в отдушине.
— Кто… Ты… — раздался в темноте голос, сравнимый по силе с ревом морского шторма.
