* * *
24 января, вторник
Этот день мне послан небесами. В 17:30, как дар Божий, появился Даниел, приземлился на край моего стола, спиной к Перпетуе, вытащил свой ежедневник и пробормотал:
— Что вы делаете в пятницу?
Йе-с-с-с-с! Йе-с-с-с-с-с!
* * *
25 января, среда
129 фунтов (но я набита генуэзской пищей), порций алкоголя — 8, сигарет — 400 (по моим ощущениям), калорий — 875.
У-х-х-х. Встреча моей мечты проходила в интимном маленьком генуэзском ресторанчике неподалеку от квартиры Даниела.
— М-м-м… Ну, ладно. Я поймаю такси, — неловко выпалила я, когда мы после ужина вышли на улицу.
И тут он нежно убрал волосы у меня со лба, приложил руку к моей щеке и поцеловал меня, настойчиво, страстно. Потом он крепко меня обнял и глухо прошептал:
— Не думаю, чтобы вам понадобилось такси, Джонс.
Как только мы очутились в его квартире, мы бросились друг к другу, как звери: туфли, одежда быстро разлетелись по всей комнате.
— Мне кажется, эта юбка неважно выглядит, — бормотал он. — Думаю, ей будет лучше полежать на полу. Он начал расстегивать молнию, шепча:
— Мы просто хотим хорошо провести время, о'кей? Не думаю, что стоит усложнять наши отношения.
И, сделав таким образом необходимое предостережение, он продолжил борьбу с молнией. Если бы не Шерон с её теорией запудривания мозгов и не тот факт, что я только что вылакала большую часть бутылки вина, я бы, наверное, бессильно упала в его объятия. Но при данных обстоятельствах я резко вскочила, натягивая юбку обратно.
— Вот это и есть та самая ерунда! — невнятно объявила я. — Да как ты смеешь быть таким двуличным мошенником, трусливым и безответственным! Меня не интересует запудривание мозгов! До свидания!
Это было великолепно. Надо было видеть его лицо. Но сейчас я уже дома, в состоянии полного уныния. Может, я и правильно поступила, но знаю, что будет мне наградой: я закончу свои дни в полном одиночестве, и половину моего хладного тела съест овчарка.
ФЕВРАЛЬ
День святого Валентина, или Варфоломеевская ночь
1 февраля, среда
126 фунтов, порций алкоголя — 9, сигарет — 28 (но скоро, на время поста, бросаю, а то так можно докуриться и до отвратительного никотинового бешенства), калорий — 3826.
Все выходные боролась с собой, пытаясь оставаться презрительно-жизнерадостной, невзирая на сокрушительное падение Даниела. Я до головокружения все повторяла и повторяла слова «внутреннее достоинство» и «ух», стараясь выбить из головы «но я же люб-л-л-лю его». Ужасно много курила. Очевидно, я становлюсь похожа на Мартина Эймиса — он такой страстный курильщик, что начинает мечтать о сигарете, даже когда ещё не докурил предыдущую. Это я. Испытала некоторое облегчение, позвонив Шерон, чтобы похвастаться, что я — Миссис Железные штаны. Но потом я позвонила Тому, он сразу верно оценил ситуацию и отреагировал: «Ох, бедняжка», после чего я замолчала, стараясь не разрыдаться от жалости к себе.
Но потом я позвонила Тому, он сразу верно оценил ситуацию и отреагировал: «Ох, бедняжка», после чего я замолчала, стараясь не разрыдаться от жалости к себе.
— Смотри, — предупредил Том, — он же теперь будет бегать за тобой. Бегать!
— Нет, не будет, — печально отозвалась я. — Я все испортила.
В воскресенье ходила на обильный, очень засаленный ужин к родителям. Мама в ярко-оранжевом, стала ещё упрямее, чем раньше. Она только что вернулась из недельной поездки в Альбуфейру с Юной Олконбери и женой Найджела Коула, Одри.
Мама была в церкви, и было ей видение свыше (подобно видению св. Павла по дороге в Дамаск): она поняла, что викарий — гей.
— Это обычная лень, дорогая, — таково было мамино мнение по вопросу о гомосексуализме. — Они просто не хотят утруждаться, чтобы заводить отношения с противоположным полом. Посмотри на своего Тома. Я убеждена, что если бы у этого мальчика хоть что-то было за душой, он бы встречался с тобой, как и следует, а не со всей этой нелепой ерундой, именуемой «друзьями».
— Мама, — возразила я. — Том знал, что он гомосексуалист, с десятилетнего возраста.
— О, дорогая! Поверь! Ты же знаешь, как люди заражаются этими глупыми идеями. Их всегда можно отговорить.
— Означает ли это, что, если бы я особенно убедительно побеседовала с тобой, ты бы оставила папу и завязала интрижку с тетушкой Одри?
— Ты просто говоришь глупости, дорогая, — ответила она.
— Точно, — вмешался папа. — Тетушка Одри похожа на чайник.
— Ради бога, Колин, — раздраженно прикрикнула мама, и это удивило меня, потому что обычно она не кричит на папу.
С каким-то странным упорством папа настоял на том, чтобы перед моим отъездом произвести техосмотр моей машины, хотя я и уверяла его, что с ней все в порядке. Наконец я прикинулась, будто не понимаю, как открывается капот.
— Ты не заметила в маме ничего необычного? — спросил папа каким-то натянутым, смущенным тоном. Он слонялся вокруг машины с масляным щупом и то вытирал его тряпкой, то снова засовывал в двигатель таким сомнительным манером, что если бы я была фрейдисткой, я бы забеспокоилась. Но я не фрейдистка.
— Ты хочешь сказать, не считая того, что она вся ярко-оранжевая? — уточнила я.
— Ну да и… понимаешь, обычные, э-э-э… качества.
— Действительно, мне показалось, она как-то необычно возбуждена по поводу гомосексуализма.
— Да нет, это просто сегодня утром её отвлекло новое облачение викария. По правде говоря, оно действительно было несколько фривольно. Он только что вернулся из Рима с аббатом из Дамфриса. С головы до ног одет в розовое. Нет-нет, я имею в виду, не заметила ли ты в маме что-то отличное от обычного?
Я старательно соображала.
— Честно говоря, не могу сказать, что да, разве что она показалась мне какой-то очень уж цветущей и уверенной в себе.
— Х-м-м-м, — промычал папа. — Ладно. Езжай, пока не стемнело. Передавай привет Джуд. Как у неё дела?
И он захлопнул капот, как будто закрывая тему, — но сделал это так яростно, что я испугалась, как бы он не сломал руку.
Думала, что с Даниелом все решится в понедельник, но его не было. Вчера тоже. Моя работа стала походить на вечеринку, куда идешь, чтобы познакомиться с кем-то, а он не приходит. Беспокоюсь насчет собственных амбиций, планов о работе и моральной устойчивости, поскольку скатилась, кажется, до уровня подростка. В конце концов мне удалось вытянуть из Перпетуи, что Даниел улетел в Нью-Йорк. Ну ясно, сейчас он уже, наверное, познакомился с худой и крутой американкой по имени Вайнона, которая играет в бейсбол, носит с собой оружие и вообще представляет собой все, чем я не являюсь.
Ну ясно, сейчас он уже, наверное, познакомился с худой и крутой американкой по имени Вайнона, которая играет в бейсбол, носит с собой оружие и вообще представляет собой все, чем я не являюсь.
В довершение всего, вечером я должна идти на Семейный ужин Самодовольных Женатиков к Магде и Джереми. Такие мероприятия всегда сокращают мое внутреннее «я» до размеров улитки, хотя я вовсе не хочу сказать, что не испытываю благодарности за приглашение. Я люблю Магду и Джереми. Иногда я ночую у них, восхищаюсь хрустящими простынями и множеством баночек, заполненных различными сортами пасты, и воображаю, что они мои родители. Но когда к ним присоединяются их женатые друзья, я чувствую себя так, будто превращаюсь в синий чулок.
