9:00. О, боже, мне так плохо. В Эдинбург едут все, кроме меня.
9:15. Интересно, Перпетуя ещё дома?
Полночь. Эдинбург. О, боже. Завтра надо пойти что-нибудь посмотреть. Перпетуя думает, что я ненормальная. Всю дорогу в поезде она сидела с мобильным и орала нам всем:
— Все билеты на «Гамлета» Артура Смита уже проданы, так что мы вместо этого можем пойти в пять на братьев Коэ-нов, но тогда мы опоздаем на Ричарда Херринга. Так что давайте не пойдем на Дженни Эклер — ух, честное слово, не знаю, зачем она до сих пор суетится, — а потом попробуем попасть на Гарри Хилла или Джулиана Клэра? Подсадите. Позвоню в «Золотой шар». Нет, на Гарри Хилла билетов нет. Ну что, пропустим братьев Коэнов?
Я договорилась, что встречусь с ними в шесть на Плезанс, потому что хотела сходить в «Джордж-отель» и оставить записку Тому. А в баре наткнулась на Тину. Я и не представляла, как, оказывается, далеко до Плезанс, поэтому, когда я наконец добралась туда, все уже началось и не осталось мест. Испытывая в душе облегчение, я пошла или, скорее, вскарабкалась к дому, купила чудесный печеный картофель с куриным карри и посмотрела «Несчастный случай». В девять надо было встретиться с Перпетуей в «Эссембли Румз». К 8:45 я была готова. Но я и не предполагала, что нельзя вызвать такси по телефону, так что, когда я туда добралась, было уже слишком поздно. Я вернулась в бар «Джордж-отеля», чтобы поискать Тину и выяснить, где Шез-зер. Только я взяла для себя «Кровавую Мери» и приготовилась сделать вид, что меня ничуть не беспокоит отсутствие друзей, как вдруг увидела в углу суматоху с огнями и камерами и чуть не подпрыгнула на месте. Там стояла мама, одетая, как Марианна Фэйтфул.
Там стояла мама, одетая, как Марианна Фэйтфул. Она собиралась брать интервью у Алана Йентоба.
— Полная тишина! — пропела она (такой голос бывает у Юны Олконбери, когда та расставляет цветы по вазам).
— И-и-и-и-и, мотор!!! Скажите, Алан, — обратилась мама к собеседнику, напустив на себя горестный вид, — приходила ли когда — нибудь вам в голову мысль… о самоубийстве?
По телеку сегодня было много интересного.
* * *
27 августа, воскресенье, Эдинбург Кол-во посещенных спектаклей — 0
2:00. Не могу заснуть. Могу поспорить, что все они сейчас на очень веселой вечеринке.
3:00. Только что слышала, как пришла Перпетуя и вынесла вердикт альтернативным комикам: «Пьюриль… совершенно несерьезно… просто глупо».
Думаю, она чего-то где-то недопоняла по ходу действия.
5:00. В доме мужчина. Я просто знаю это.
6:00. Он в комнате Дебби из отдела маркетинга. Черт меня подери.
9:30. Проснулась от рева Перпетуи: «Кто-нибудь идет на поэтические чтения?» Потом все затихло, и я слушала, как Дебби шепталась с мужчиной, а затем он пошел на кухню. И тут раздался вопль Перпетуи: «Что вы здесь делаете?!! Я же сказала: НИКАКИХ НОЧНЫХ ГОСТЕЙ!»
14:00. Ох, боже мой. Проспала.
19:00. Поезд на Кинг-Кросс. Боже. В три часа встретила Джуд в «Джордж-отеле». Мы собирались пойти на «Вопросы и ответы», но выпили несколько «Кровавых Мери» и вспомнили, что подобные мероприятия плохо на нас влияют. Ты ломаешь голову, пытаясь выдумать вопрос, машешь рукой то вверх, то вниз. Наконец все-таки задаешь его в полусогнутой позе и дурацким визгливым голосом, а потом сидишь, замерев от смущения, и киваешь, как собака на заднем сиденье машины, пока звучит двадцатиминутный ответ, который с самого начала тебя не интересовал, но обращен непосредственно к тебе. В любом случае, к тому времени, как мы сообразили, где находимся, было уже 17:30. Тут появилась Перпетуя с целой толпой людей из офиса.
— А, Бриджит, — проревела она. Ну и что ты посмотрела? Наступила долгая пауза.
— Я как раз собиралась пойти… — уверенно начала я, — …на вокзал.
— Ты вообще ничего не видела, так? — загудела Перпетуя. — Ну что ж, ты должна мне за комнату семьдесят пять фунтов!
— Что? — заикнулась я.
— Да-да, — ухнула она. — Было бы пятьдесят фунтов, но я добавила пятьдесят процентов за второго человека в комнате.
— Но… Но у меня никого…
— Да брось, Бриджит, мы все знаем, что у тебя был мужчина, — захохотала Перпетуя. — Не волнуйся. Это не любовь, это всего лишь Эдинбург. Я прослежу, чтобы эта история дошла до Даниела, будет ему уроком.
* * *
28 августа, понедельник
132 фунта (переполнена пивом и печеным картофелем), порций алкоголя — 6, сигарет — 20, калорий — 2846.
Когда вернулась, обнаружила сообщение от мамы. Она спрашивала, что я думаю по поводу электрического миксера на Рождество и, учитывая, что Рождество в этом году выпадает на понедельник, приду ли я к ним в пятницу вечером или в субботу.
Гораздо меньше раздражения вызвало у меня письмо от Ричарда Финча, редактора «Доброго дня!», в котором мне, как я решила, предлагали работу. Вот все, что там было сказано:
«О'кей, моя дорогая. Тебя приняли».
* * *
29 августа, вторник
128 фунтов, порций алкоголя — 0 (оч. хор.), 3 сигареты (хор.), калорий — 1456 (здоровое питание перед новой работой).
10:30. Офис. Только что звонила ассистентка Ричарда Финча, Пачули.
10:30. Офис. Только что звонила ассистентка Ричарда Финча, Пачули. Мне действительно предложили работу, но я должна приступить через неделю. Ничего не смыслю в телевидении, ну и черт с ним, мне здесь до смерти надоело, а кроме того, теперь для меня слишком унизительно работать с Даниелом. Лучше я пойду и скажу ему.
11:15. В это трудно поверить. Даниел весь посерел и уставился на меня.
— Ты не можешь этого сделать, — заявил он. — Ты хоть представляешь себе, как трудно мне пришлось в последние несколько недель?
Тут ворвалась Перпетуя — она наверняка подслушивала под дверью.
— Даниел! — взорвалась она. — Ты эгоистичный, самолюбивый, хитрый шантажист. Это ведь ты — прости меня, Боже — уволил её. Так что тебе остается, черт возьми, только смириться с этим.
Я вдруг подумала, что могла бы и полюбить Перпетую, хотя, конечно, не как женщину.
СЕНТЯБРЬ
На пожарном шесте
4 сентября, понедельник
126 фунтов, порций алкоголя — 0, сигарет — 27, калорий — 15, минут, проведенных в воображаемых разговорах с Даниелом, где я высказываю ему все, что я о нем думаю, — 145 (хор., лучше).
8:00. Первый день на новой работе. Должна создать себе новый имидж спокойного, всеми уважаемого человека и продолжать в том же духе. Не курить. Курение — признак слабости, оно подрывает личный авторитет.
8:30. Только что позвонила мама, и я решила, что она хочет поздравить меня с новой работой.
— Знаешь что, дорогая? — начала она.
— Что?
— Элейн приглашает тебя на их рубиновую свадьбу! — сообщила мама и выжидательно затаила дыхание.
Я была весьма озадачена. Элейн? Брайан-и-Элейн? Колин-и-Элейн? Элейн — жена-Гордона-бессменного-начальника-управления-дорогами-в-Кеттеринге?
— Она подумала, что было бы здорово, если бы кто-то из молодежи составил там компанию Марку.
Ах, вот оно что. Малькольм и Элейн. Породившие само совершенство — Марка Дарси.
— Кажется, он сказал Элейн, что, по его мнению, ты очень привлекательна.
— Фр-р-р. Не ври, — проворчала я (хотя мне было приятно).
— Во всяком случае, я уверена, что именно это он и имел в виду, дорогая.
— А что он сказал? — с подозрением спросила я.
— Сказал, что ты очень…
