Никто не двинулся с места.
— Так, все слушайте меня, — заговорил наконец папа напряженным, серьезным и мужественным голосом. — Там наверху опасный преступник, и он использует Пэм как заложницу.
— А она, кажется, не особо возражала, если хотите знать мое мнение, — возвестила бабушка в такой редкий и интимный момент ясности. — Смотрите, в горшке с георгинами печенье.
Я посмотрела в окно и чуть не подпрыгнула на месте. По лужайке, по направлению к дверям, грациозно, как юноша, крался Марк Дарси. Он был вспотевший, грязный, с взъерошенными волосами и в расстегнутой рубашке. Вот тебе и раз!
— Сохраняйте тишину и спокойствие, как будто ничего не происходит, — мягко проговорил Марк.
Мы все были настолько ошеломлены, а он так восхитительно властен, что мы начали делать все, что он говорил, как загипнотизированные зомби.
— Марк, — прошептала я, проходя мимо него с подливкой.
— Что ты говоришь? Здесь очень даже что-то происходит.
— Я не уверен, что Хулио не опасен. Там на улице полиция. Если мы сможем заставить твою маму спуститься сюда и оставить его там одного, они смогут войти и схватить его.
— О'кей, положись на меня, — заверила я и подошла к лестнице.
— Ма! — прокричала я. — Я не могу найти салфетки! Все затаили дыхание. Ответа не последовало.
— Попробуй ещё разок, — прошептал Марк, восхищенно глядя на меня.
— Скажи Юне, чтобы она отнесла подливку обратно на кухню, — шепнула я.
Марк сделал, как я сказала, а затем показал мне оба больших пальца. Я ответила ему тем же и прокашлялась.
— Мам? — снова позвала я. — Ты не знаешь, где сито? Юна немного беспокоится за подливку!
Через десять секунд на лестнице раздался топот, и мама в бешенстве ворвалась в гостиную.
— Салфетки в салфетнице на стене, балда. Так. Что Юна сделала с подливкой? Фр-р-р.
Так. Что Юна сделала с подливкой? Фр-р-р. Теперь придется взбивать миксером!
Даже её крик не заглушил быстрых шагов по лестнице и звуков драки наверху.
— Хулио! — взвизгнула мама и рванулась к двери. Там стоял детектив из полицейского участка, которого я сразу узнала.
— Все в порядке, сохраняйте спокойствие. Все под контролем, — объявил он.
Мама снова издала крик, увидев Хулио, который появился в холле, пристегнутый наручниками к молодому полицейскому. Его провели к входной двери вслед за детективом.
Я видела, как мама взяла себя в руки и оглядела комнату, оценивая ситуацию.
— Ну что ж, слава богу, что мне удалось успокоить Хулио, — радостно сообщила она после небольшой паузы. — Что теперь поделаешь. С тобой все в порядке, папочка?
— У тебя, мамочка, блузка надета наизнанку, — выдавил папа.
Я наблюдала эту ужасную сцену, и у меня было такое чувство, что мир вокруг меня рушится. И тут я почувствовала, как чья-то сильная рука легла на мою руку.
— Пойдем, — сказал Марк Дарси.
— Что? — не поняла я.
— Не говори «что», Бриджит, надо говорить «извините», — прошипела мама.
— Миссис Джонс, — твердо сказал Марк. Я забираю Бриджит, чтобы отпраздновать с ней остаток Рождества Младенца Иисуса.
Я набрала воздуха в легкие и схватила руку, вежливо предложенную Марком.
— Всем счастливого Рождества, — грациозно улыбнулась я собравшимся. — Надеюсь увидеться с вами со всеми на Фуршете с Карри из Индейки.
Вот что произошло после этого.
Марк Дарси пригласил меня в «Хинтлшем-Холл» на поздний ланч с шампанским, который был оч. хор. Я особенно наслаждалась тем, что первый раз в жизни могла свободно поливать подливкой рождественскую индейку и не было никакой необходимости принимать чью-либо позицию в споре о её вкусовых достоинствах. Рождество без мамы и Юны оказалось необычной и волшебной вещью. Я даже не ожидала, что разговаривать с Марком Дарси будет так просто, тем более что можно было детально обсудить Праздничную-Ху-лио-полицейскую-затянувшуюся-сцену.
Оказалось, что в последний месяц Марк провел массу времени в Португалии как частный детектив. Он рассказал мне, что следил за Хулио до самого Фуншала и много разузнал о местонахождении денег, но никак не мог обмануть или запугать Хулио, чтобы он хоть что-нибудь вернул.
— Хотя думаю, теперь он может это сделать, — усмехнулся Марк.
Он и впрямь оч. славный, Марк Дарси, да ещё и убийственно умен.
— Как же так случилось, что он вернулся в Англию?
— Ну, прошу прощения за избитую фразу, я обнаружил его ахиллесову пяту.
— Что?
— Не говори «что», Бриджит, надо говорить «извините», — поправил меня Марк, и я хихикнула. — Я понял, что, хотя твоя мать самая невыносимая женщина на свете, Хулио её любит. Он действительно любит её.
Проклятая мама, подумала я. Как ей удается быть неотразимой Сексуальной Богиней? Может, мне все-таки стоит сходить в «Цвет твоей красоты»…
— И что же ты сделал? — спросила я и села себе на руки, чтобы не закричать: «А как же я? Почему никто не любит меня?»
— Я просто сказал ему, что она проводит Рождество с твоим отцом и я подозреваю, что спать они будут в одной кровати. Мне почему-то казалось, что он достаточно отчаян и безумен, чтобы попытаться, э-э-э, расстроить их планы.
— Как ты мог знать?
— Интуиция. Это что-то вроде профессионального навыка.
Боже, он великолепен.
— Это все было так мило с твоей стороны, ты ведь отвлекался от работы и все такое.
Почему ты все это делал?
— Бриджит, — ответил Марк. — Неужели это не ясно?
О, боже.
Когда мы поднялись наверх, оказалось, что он заказал номер. Номер был фантастический, оч. роскошный. Нам было чертовски весело — мы играли со всякими забавными вещичками для гостей, выпили ещё шампанского, и тут он произнес эти речи о том, как он меня любит: такие речи, честно говоря, всегда прекрасно удавались Даниелу.
— А почему тогда ты не позвонил мне до Рождества? — подозрительно спросила я. — Я оставила тебе два сообщения.
— Я не хотел говорить с тобой, пока не закончу дело. А потом, мне казалось, что я не очень-то тебе нравлюсь.
— Что?
— Понимаешь, ты не впустила меня в дом, потому что сушила волосы. А в первый раз, когда мы встретились, я был в этом идиотском свитере и в носках с пчелками, которые мне подарила тетушка, а уж вел я себя как полный идиот. Я подумал, что ты подумала, что я самый кошмарный тип в мире.
— Ну, немного, — засмеялась я. — Но…
— Но что?
— А тебе не надо говорить «извините»?
И тогда он взял у меня из рук бокал с шампанским, поцеловал меня и сказал: «Правильно, Бриджит Джонс, я готов вас извинить», поднял меня на руки, отнес в спальню (там была кровать с пологом) и проделал все то, после чего, если я теперь когда-либо в будущем увижу свитер с ромбами и V-образным вырезом, я немедленно стыдливо покраснею.
* * *
26 декабря, вторник
4:00. Я наконец поняла секрет успеха у мужчин, и с большим сожалением, злостью и непобедимым чувством поражения мне приходится выражать его словами неверной жены, сообщницы преступления и знаменитой телеведущей:
— Не говори «что», говори «извините», дорогая, и делай так, как советует тебе твоя мама.
ЯНВАРЬ-ДЕКАБРЬ
ИТОГИ
Порций алкоголя — 3836 (плохо). Сигарет — 5277.
Калорий — 11 090 265 (отвратительно). Единиц жира= — 3457 (прим.) (вообще, это ужасная идея). Набранного веса — 74 фунта. Сброшенного веса — 72 фунта (отлично). Купленных лотерейных билетов — 98. Общая сумма выигрыша — 110 фунтов. Сумма выигрыша за вычетом стоимости билетов — 12 фунтов. (Йес-с-с! Йес-с-с! Упорно придерживаясь одного курса, я переломила систему.)
