— И часто? — поинтересовался я.
— Чаще, чем хотелось бы, но это к делу не относится. Я могу быстро разговорить любого из простецов, это не трудно, но вчера вечером пришлось приложить множество стараний, «дикари» плохо идут на контакт.
— Даже после употребления специальных средств дознания? — съязвил я.
— Поверьте, мне очень жаль, что так вышло, — любезно улыбнулся пан Озимек. — Но мы приложим все старания, о результатах я непременно доложу при следующей встрече. Разрешите задать несколько вопросов?
— Валяйте.
— Вы живете на Меркуриуме неполные пять лет. У вас есть недоброжелатели? Вы кого-нибудь обидели? Перешли дорогу влиятельным людям? Разумеется, мое ведомство присматривает за алхимиками, но вы очень скрытны, можете обмануть агентов и исчезнуть на несколько недель неизвестно куда… Я не в состоянии оградить вас от возможных неприятностей за пределами княжества.
— Очаровательная формулировка! Прикажете поблагодарить за то, что ваши шпики ходят за мной по Дольни-Краловице как привязанные?
— Мы спасли вам жизнь, не забыли? — Пан Озимек оставался невозмутим. — Схваченный простец увивался вокруг замка короны полные шесть дней, пока вы были в отлучке. И, конечно, обратил на себя внимание. Другие люди его не интересовали, но как только в городе появились вы… Скажу прямо, впервые вижу простеца, решившегося на убийство дворянина. Войны не в счет.
Говорили мы сорок минут, Озимек старался ненавязчиво прощупать меня на предмет возможного обмена кое-какими сведениями: советник канцелярии желал узнать мнение алхимиков о неслыханном распространении нечистой силы и странных животных на севере княжества, в свою очередь тайная служба Дольни-Краловице могла поделиться собственными данными по аналогичной тематике и обстановке в окрестных владениях.
Его милость дал несколько скрытых указаний на то, что предполагает, откуда берутся «дикие простецы», располагает информацией о некоей смуте, зреющей в северных областях материка, и наконец выдал абсолютно неожиданное:
— Меня не оставляет обоснованное подозрение, что мы на Меркуриуме не одни. — Пан Озимек, скрестив руки за спиной, неторопливо расхаживал по кабинету от стола к двери и обратно.
— Кроме людей здесь присутствует какая-то другая сила… Нет, я имею в виду не граульфианцев, не алхимиков и не студентов из других миров, приезжающих к нам учиться. Я тщательно изучал по сохранившимся документам историю покинутой человечеством Земли; в те времена утверждалось, будто люди являются единственными разумными существами в исследованной части Вселенной, правильно?
— Не совсем, — ответил я, заинтригованный словами пана Озимека. — Задолго до Катастрофы люди создали искусственный машинный разум, во многом превосходящий наш собственный — это сообщество называлось «Птолемей». Сейчас… гм… я не имею права говорить это вам, но сейчас доказано существование минимум двух нечеловеческих цивилизаций.
— Вот видите, мы нашли точку соприкосновения, — очень серьезно сказал канцелярии советник. — Я не обманываю: Меркуриум принадлежит не только людям, да только наши невидимые соседи последнюю тысячу лет предпочитали человека не замечать или пренебрегать нашим обществом…
— Ничего подобного раньше не слышал! Откуда вы знаете? Подробности?
— А вы согласны изредка заходить ко мне на бокал вина и приятную беседу?
— Правила гильдии алхимиков решительно не одобряют…
— Знаю, — перебил Озимек. — Но мы с вами в одной лодке. И лодка эта подтекает. Я все сказал, пан Николай. Подумайте, рассудите, примите решение. Непременно сообщите мне, кого родила простица из Бороградека — мальчика или девочку.
— Будет мальчик, — брякнул я и прикусил язык.
— Очень рад, — сухо отозвался пан Озимек. — Вас проводят. Да, очень прошу, впредь не обращайте на соглядатаев особого внимания — вчера вечером можно было понять, что эти люди только лишь кажутся бесполезными и докучливыми…
* * *
Вот такая история.
Немудрено, что пан Щепан, которому я обязан был рассказать о встрече с начальником тайной службы, пришел в бешенство. Пресловутый режим секретности, основа основ и фундамент всего сущего, трещал по швам. Ладно бы один пан Озимек, ему по должности положено знать куда больше, чем всем остальным, но есть и другие! Например, мой старый друг Эрик Эдельверт из центра наблюдений в Готии…
Я спустился вниз, вызвал на связь бьюрдальскую резиденцию, быстро переговорил с Эриком. Да, чужака нашел. Да, это совершенно секретная информация. Никому ни слова. Если он объявится в Бьюрдале (что вполне возможно, судя по нашим открытиям в Морском замке!) — оказывать содействие. Ненужного любопытства не проявлять. Потребуют — рассказать все, что сможешь. Это приказ. Понял?
Понял.
Вот и замечательно. Как только возникнет необходимость, я мгновенно объявлюсь. А пока… Пока есть важные дела.
…Гинек отправился в город, разносить по аптекам и цирюльням заказы, потому оседлать верного скакуна пришлось самостоятельно — постоянно проживая на Меркуриуме, невольно обучишься обращению с гужевым транспортом. Вороной мерин, названный мною Карасем, встретил хозяина с радостью — застоялся, а впереди предстояла долгая прогулка.
Экипировка обычная — дорожная кожаная одежда, с собой традиционный комплект полевого оборудования, непременное оружие: кроме надежного остийского меча я взял с собой компактный самострел с комплектом посеребренных стальных болтов. Деньги, конечно — разорил шкатулку пана Щепана на тяжелый кошель с серебром. Можно отправляться.
Дорога к Опольским воротам города Карасику отлично знакома — мимо собора святой Маргариты, на Гончарную, затем по улице Германа Оксерского.
Можно отправляться.
Дорога к Опольским воротам города Карасику отлично знакома — мимо собора святой Маргариты, на Гончарную, затем по улице Германа Оксерского. Остановились на несколько минут возле «Злой Клары» — надо взять с собой запас еды, путь неблизкий. Хозяйка моментально собрала в котомку горячих пирогов, завернутую в промасленный пергамент копченую курицу, круглый хлеб, яблоки и кувшинчик с красным сладким вином.
— Куда теперь, пан Николай? — осведомилась Клара. — Надолго?
— Дня на три-четыре, в Бороградек. Объявится Вильрих, непременно передай, чтобы дождался! И вот еще что: пускай почаще оглядывается и смотрит, кто стоит у него за спиной…
— Как же, понимаем, — кивнула хозяйка. — Наслышаны о вчерашнем.
— Клара, скажи, есть на свете то, о чем ты не знаешь? — улыбнулся я.
— Наверное, нет. Ровной дороги, ваша милость!
У ворот пришлось предъявить «княжий лист», предписывающий всем чиновникам княжества пропускать меня беспрепятственно и в любое время дня и ночи, город остался позади, Карась вышел на Опольский тракт и бодро зарысил — если неутомимого мерина не останавливать, он будет идти таким аллюром до самой темноты.
Первая точка назначения в двадцати с лишним милях, сразу после межевого столба и ответвления на Осечню. Надо углубиться в лес и отыскать небольшую усадьбу, где обитает пани Эльзбет — дворянка из Лоденице, ведьма и естествоиспытательница, увлекающаяся нестандартной фауной.
Я правильно запомнил дорогу, пускай и бывал в гостях у Эльзбет всего однажды. Мрачноватый ельник расступился, и Карась оказался на краю широкой поляны. В отдалении темнел пруд с цветами кувшинок, а рядом с водоемом возвышался страховидный двухэтажный домина, сложенный из буро-коричневых бревен.
