— Давно это началось?
— Полгода уже, ваша вельможная милость…
— Зачем так долго ждали?
— Не осмеливались утруждать, ваша вельможная милость…
Мужиков я выгнал, опухшую простицу уложил на застеленную волчьими шкурами лавку. Она шепотом спросила, надо ли задирать юбку, чтобы показать живот, и покраснела как рак.
— Не надо, — поморщился я. От деревенской бабы и без этого исходил букет немыслимых ароматов. — Скажи, на тебя никакой зверь раньше не нападал? С нечистой силой не встречалась?
— Как можно, ваша милость, у нас в Бороградеке тихо, не то что в горах, — едва слышно ответила моя неожиданная пациентка.
В подобных случаях я традиционно использую хитрую аппаратуру, произведенную на Граульфе. Берется серебряный амулет, в котором скрыт целый комплекс сканеров и резонаторов, плюс крошечный томограф, плюс анализатор биоэнергетического фона. Полная информация об исследуемом живом объекте выдается на монитор, вмонтированный во внутреннюю сторону деревянной обложки фолианта, лежащего на моем столе.
Я положил амулет на круглое тугое брюхо больной, активировал нанотехнические устройства, подождал две минуты и, после того как серебристый кругляш моргнул алым огоньком, проверил результат.
— Гинек! — Я завопил так, что перепугавшаяся простица шарахнулась в сторону и едва не навернулась с лавки. — Гинек, мать твою!
— Что угодно? — Невозмутимый слуга возник в дверном проеме.
— Пана Щепана сюда! Бегом! Бегом, я сказал!
Гинек мигом исчез, понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее. Я дрожащими руками схватил с полки еще один прибор, замаскированный под фибулу с иглой-застежкой, заставил бабу протянуть руку, уколол ей указательный палец до крови. Устрашившаяся простица жалобно моргала.
Для анализа хватило нескольких секунд. Результат аналогичен.
— Что опять? — В кабинет быстрым шагом вошел пан Щепан. За его плечом маячил встревоженный Гинек.
Я молча указал на небольшой светящийся экранчик. Благовоспитанный и обычно флегматичный Щепан крякнул, пробормотал под нос несколько ярких русских словечек с биологической семантикой (я когда-то научил), провел обе процедуры заново, еще больше перепугав нашу гостью из Бороградека.
— Звиздец, — констатировал факт пан Щепан. Рухнул в мое кресло. Заговорил на непонятной для клонов латыни: — Так… Николай! Эту — в изолятор при лаборатории. Сопровождающим сказать, что придется лечить… Нет, мужа тоже забрать, не ветром же ей надуло?! Я хочу знать о них всё! Полное обследование, до последней молекулы, на внутриклеточном уровне! Знахаря поселить вместе с простецами, живущими в замке, глаз с него не спускать! Запросить статистику из… Где… Кхм… Где производили данную конкретную партию клонов?
— Судя по этническому типу — зона отчуждения «Запад-I».
— Займись немедленно. Известно, откуда они?
— Бороградек, частное землевладение.
— Отлично. Как только получим подробные данные, поедешь туда, осмотришься — мало ли?! Пока никому ни слова, ни намека! Если выяснится, что это не единичный случай, а система, Совет Первых распнет нас вниз головой на воротах замка!
— Система? — поникнув, вякнул я. — Этого не может быть, поскольку не может быть никогда!
— Ты сам веришь в то, что говоришь?
— Теперь — не верю.
— Вот и не болтай лишнего. Руки в ноги — и за работу!
Щепан бомбой вылетел на лестницу и шумно протопал вниз, в лабораторию.
Отлично его понимаю.
Простица была беременна .
Первый в истории прецедент беременности у по определению стерильных клонов Меркуриума — корректированно-разумных рабочих единиц, которых благородные и за людей-то никогда не считали.
Приехали.
* * *
Клоны — феномен исключительно меркурианский.
Нигде и никогда прежде не создавалась самая настоящая искусственная цивилизация на генетической основе homo sapiens, да и сами термины «контролируемая разумность», «корректированная разумность» или «ограниченная разумность» используются только в документации Университета. Все эти документы совершенно секретны, доступ к ним имеют только те, кто работает над «Легендой» или непосредственно на Меркуриуме.
Ничего удивительного, если об этой истории узнают в мирах Конвенции, поднимется грандиознейший скандал и репутация Граульфа рухнет навсегда. Это ж надо было додуматься — создать еще одну человеческую расу, предназначенную исключительно для «хозяйственных» нужд!
В первые два столетия формирования субцивилизации Меркуриума предполагалось, что развитие сообщества пойдет по вполне традиционному пути, однако людей здесь было слишком мало, «Первое Поколение» насчитывало не более двадцати-тридцати тысяч человек, приходилось думать о хлебе насущном — выходцы с цивилизованной Земли не привыкли жить натуральным хозяйством.
Кто именно подсказал кажущийся вполне разумным выход, неизвестно, но это был первый решительный поворот в сторону будущего феодального устройства: тяжелой и грязной работой пускай занимаются андроиды!
Сказано — сделано. В те времена благородные вовсю путешествовали меж мирами, первый автоматический комплекс для производства искусственных людей был заказан на Юноне, где очень быстро восстановили технологические цепочки по образцу Земли — так появилась первая «зона отчуждения», существование которой, впрочем, тогда никто не пытался скрывать.
Быстро выяснилось, что с экономической точки зрения использовать андроидов невыгодно — слишком длителен процесс изготовления, требующий редких и дорогих ресурсов; биотехнические организмы с электронным искусственным разумом никак не могут заменить обычных людей. Появилась новая светлая идея — обратиться за помощью на Граульф, где занимались «чистой» биологией, безо всякой механики.
Если меркурианцам требуется прислуга, наилучшим выходом будет клонирование — такой вариант напрашивался сам собой. Осуществление проекта заняло около тридцати лет и породило к жизни упомянутую «корректированную разумность» — впервые в истории человечества, что прежнего, что нынешнего, появилось абсолютно новое сообщество живых существ на человеческой же основе.
Для клонирования использовались неизмененные клетки со стандартным набором в сорок шесть хромосом. Разумность «корректировали» РНК-ингибиторами, имплантировавшимися эмбриону — клон мог жить и действовать подобно обычным людям эпохи до Катастрофы, однако нейропрограммирование гарантировало полное подчинение хозяевам и направляло на выполнение определенных функций.
В те времена никто не рассчитывал, что вместо десятка-другого тысяч клонированных слуг в итоге получится искусственная цивилизация. Лавину сдвинула программа «Легенда» — Большой Игрой она была только для переселенцев с Земли и их детей, внуки начали сживаться с реальностью, а правнуки накрепко усвоили — это жизнь, а не сказка.
Численность благородных увеличивалась; кроме того, «человек новый» обладал невиданным по прежним временам долголетием — совершенный организм дает нам возможность жить веками или даже тысячелетиями. На моей памяти не было ни единого случая смерти благородного по естественным причинам, от старости или болезней, а что с нами будет дальше — покажет время, причем явно не ближайшее.
Чем больше дворян — тем больше требуется простецов. В итоге на континенте появились семь технозон, или, как их называют местные, «Семь Крепостей» — шесть из них представляют из себя автоматическое производство клонов, и одна создает андроидов, от услуг которых полностью не отказались: именно андроиды распределяют младенцев между клонами — обычно искусственные люди выступают под маской монахов или священников, так удобнее, да и простецы будут непременно прислушиваться к пользующемуся авторитетом святому брату: религиозность им тоже предварительно вбили через РНК-перевод.
