Зигвальд машинально положил ладонь на рукоять клинка — к колдовству он относился с обоснованным подозрением.
Николай поймал Жучка за рукав, быстро объяснил, что ничего страшного не происходит. Лучи пересеклись, ощупали меня, затем так же быстро скользнули по алхимику с Зигвальдом. Через несколько секунд в воздухе образовались три маленькие объемные проекции — наши фигурки, размером с палец. Две зеленые, одна ярко-красная.
Моя.
— Всё чудесатее и чудесатее, — покачал головой Николай. Нетико издал звук, похожий на покашливание. — Степа, тебе когда-нибудь говорили о том, что ты очень интересный человек?
— Говорили. Шлюхи на Аврелии, которым я давал на чай в три раза больше положенного.
— Сколько всего нового можно узнать из обычной светской беседы… Так, а дальше-то что?
Дальше? Стена исчезла. Не разошлась, не уползла в сторону, не поднялась, не скрылась в шлюзовом проеме. Камень растворился, сгинул. По волосам и одежде поползли искры статического электричества, резко запахло озоном. Пахнуло морозцем, что еще больше испугало Зигвальда — холод является признаком дурного колдовства.
— Сверхплотное силовое поле, метод уплотнения молекул, — немедленно опознал Николай. — Изобретение древнее, времен Земли. Сейчас не используется даже юнонианцами, технология считается безнадежно устаревшей. Я видел такое еще до Катастрофы.
— Верно, — подтвердил Нетико. — Давайте посмотрим, что внутри! Хватит болтать!
— Ничего опасного не чувствуешь? — спросил Николай.
— Сам проверь, сверхчеловек!
— Ну ты и скотина, Нетико! Верно говорят, цивилизация машин создана нам на погибель! Пошли, я ничего особенного не вижу, техногенная активность минимальна. Несколько энергопотоков, источник один, реактор на водороде. Слабое излучение от генераторов полей…
— Как ты узнал? — вытаращился я.
— Вам, людям обыкновенным, это не объяснишь. Я способен видеть невидимое — тот самый библейский метод. Совершенство организма и органов чувств. Переключаешься в соответствующий режим и вперед… У тебя ведь глаза привыкают к темноте? Примерно то же самое, только стократ быстрее. Сначала трудно было, но потом привык. Теперь и представить не могу, как можно жить иначе. И жалею тебя потому, что банальный хомо сапиенс не способен видеть мир во всем его бесконечном многообразии.
— Вы закончили? — нетерпеливо пробубнил Нетико.
По сравнению с ИР, Зигвальд казался образцом сдержанности. В наши заумные беседы он предпочитал не вмешиваться и безмолвно ждал. В конце концов, по святому убеждению Жучка находился в моем доме, и здесь я был хозяином. Морской замок принял законного владельца, а как и почему — дело десятое, его, Зигвальда, не касающееся. Смертному незачем размышлять о сверхъестественном и непостижимом!
Мы стояли перед входом в тоннель со сводчатым потолком. Проход не широкий, рядом смогут идти два человека. Факелы бросают блики на гладкие стены.
— Иди вперед. — ПМК, висевший у меня на плече, завибрировал, привлекая внимание. На передней панели обиталища Нетико вспыхнул яркий синеватый огонек. — Не торопись. Если замечу что-либо необычное, сразу дам сигнал.
Неожиданностей не произошло, пусто и тихо. Коридор продолжался метров десять, сразу за ним — большая темная комната. Воздух свежий, наверняка поступает из шахт, пробитых в теле скалы. Влажность нулевая, значит установлены фильтры и поглотители…
Тьфу, о каких поглотителях может идти речь здесь, в зачарованной цитадели на планете, где даже о вентиляторах слыхом не слыхивали?!
По углам прямоугольной комнаты пробежали золотистые огоньки, появилась неяркая подсветка.
Влажность нулевая, значит установлены фильтры и поглотители…
Тьфу, о каких поглотителях может идти речь здесь, в зачарованной цитадели на планете, где даже о вентиляторах слыхом не слыхивали?!
По углам прямоугольной комнаты пробежали золотистые огоньки, появилась неяркая подсветка.
— Оп-па! — присвистнул Николай. — Визмаров не зря полагали людьми экстравагантными, но это уже чересчур! Не знаю, что и думать теперь.
Зигвальд нахмурился, ему здесь не нравилось. Слишком необычная обстановка.
— Кто говорил, что на Меркуриуме не используются высокие технологии? — Я повернулся к алхимику. — И что за любой технологической активностью ведется строжайшее наблюдение?
Николай только руками развел.
У дальней стены возвышался серо-стальной терминал. Несколько погасших плазменных экранов, круглые окошки бездействующих голографических проекторов — очень похожие производятся у нас в Содружестве. Ряды цветных клавиш, разъемы для подключение внешних устройств — архаика, команды машинам издавна отдаются голосом или через импланты! Рядом обычный стол, но не деревянный, а металлический, на тонких ножках.
Справа громоздится нечто весьма смахивающее на криогенную фугу образца века эдак двадцать третьего. Солидное прямоугольное основание, информационная панель, прозрачный колпак. Мерцают два индикатора, зеленый и оранжевый.
— Посмотрим. — Николай немедленно заинтересовался фугой. — Вдруг там кто-нибудь есть?.. Терзает меня смутное подозрение, что аналогичные или очень похожие камеры я видел раньше. Степан, соображаешь, где именно?
— На Земле? — предположил я.
— Конечно. До Катастрофы. Надо же, и вправду: маркировка корпорации «Сименс», Германская империя… Любопытно, сколько лет этой штуке? Теоретически Визмары, как одна из первых семей, обосновавшихся на Меркуриуме, могли припереть сюда с Земли любую аппаратуру, это несложно. Если с ней бережно обращаться, техника способна работать столетиями, в те времена производили очень надежные вещи.
— Это гроб? — поинтересовался Зигвальд. — Саркофаг, как в усыпальницах?
— Не совсем. Люди Земли были краткоживущи, а первые космические перелеты — очень долгими. Пришлось изобрести так называемый «холодный сон», чтобы во время путешествия из системы в систему можно было спать. Аппарат погружал человека в глубокую кому, поддерживал жизнедеятельность мозга и основных органов… Между прочим, эта фуга настроена всего лишь на консервацию, сохранение статуса объекта небиологического происхождения. — Алхимик вытер рукавом тонкий налет пыли на стекле, вгляделся и сдавленно охнул: — Мать моя родная, ну точно! Быть не может! В режиме глубокой консервации человеческий организм не выживет. Замок покинут сто двадцать четыре года тому!
— Откуда такая убежденность, что внутри именно человек? — подал голос Нетико. — Я ошибаюсь или на операционной панели фуги виден порт приема направленного лазерного луча? Сними ПМК, положи рядом с ним, я постараюсь выяснить, в чем дело… Да, отлично, именно так. Связь установлена, провожу диагностику системы…
Пяти минут не прошло, как тяжелый колпак фуги поднялся. Нетико пояснил:
— Примитивно, как и ожидалось. Искусственным разумом фуга не оснащена, защиту от несанкционированного вторжения я снял. Сеанс консервации был начат двести двадцать восемь лет назад, не прерывался, объект в сохранности.
— Это ж андроид, — сказал Николай, осмотрев содержимое криокамеры. — Земного производства, таких делали перед самой Катастрофой в Америке и по лицензии в Европейском сообществе! Механический сталепластовый эндоскелет, внешние ткани клонированы из модифицированных человеческих клеток с добавлением цепочек металлов, автономный источник энергии. Узнаю, их много тогда было. Дорогая игрушка — «Ciberdyn Systems 101». Весьма крепкая штуковина — модель предназначена для работы в экстремальных условиях.
