Взвейтесь кострами, синие ночи!
Мы пионеры, дети рабочих!
Близится эра Светлых Годов,
клич пионера — всегда будь готов!
— Ходить?то они умеют, — сказала Анастасия. — А вот… Она охнула, осеклась, вгляделась пристальнее. Нет, никаких сомнений. Рядом с очередной двадцаткой Дьяволят браво маршировала вчерашняя напарница Катерины — в форме на сей раз, с золотыми сержантскими факелами на рукаве. А запястье аккуратно перевязано. Анастасию она не заметила — чересчур уж старалась показать свое искусство маршировки.
Анастасия подтолкнула Ольгу и показала ей глазами:
— Вот эта, я тебе говорила.
— А вторая, Катерина эта самая?
— Ее не видно. Может, уже прошла.
— С сержантами мне драться можно… — мечтательно сказала Ольга.
— Олька!
— А я — ничего. Они ж сплошь и рядом сами, чисто случайно нарываются…
— Тихо! — урезонила Анастасия. — Все?таки сегодня такой день.
К храму, Собору Пяти Звезд, они подошли молча. Собор был выше и огромнее всех прочих зданий города — даже взметнувшиеся справа над крышами зубчатые темно?красные башни княжеского горкома были, понятно, пониже.
У входа Анастасия, как полагалось, трижды оттолкнула от себя выставленной ладонью что?то невидимое — влево, вправо и вперед (так это со стороны какому?нибудь дикому язычнику показалось бы, а в святой истинной вере означало, что верующий отвергает всех трех главных врагов человечества, побежденных и проклятых Великим Бре).
Несмотря на все свои потаенные сомнения, многие из коих то ли опасно граничили с ересью, то ли ересью чистейшей воды и были, Анастасия ощутила робость и душевную приподнятость — все же это был Собор. Огромный зал, где стены сверху донизу украшены яркой искусной мозаикой, изображавшей свершения и победы Великого Бре. Десятки лампад светились под мозаикой, а впереди, напротив входа, сверкал золотой диск со множеством лучей — Лик Великого Бре. И под ним уже стояли лицами к пастве двенадцать почтенных жрецов — Почетный Президиум — в ниспадающих белых одеждах. Седые волосы перехвачены золотыми обручами с маленькой копией Лика Великого Бре, на груди каждого — Пять Золотых Звезд. Так были одеты одиннадцать. А вот двенадцатый — вернее, третий, если считать слева, и десятый, если считать справа, — выглядел совсем иначе. На нем мешком висел серый балахон с опущенным на глаза капюшоном — только глаза посверкивали в прорезях да кончики пальцев высовывались из широких рукавов. Как повелось с незапамятных времен, так и должен был выглядеть Серый Кардинал — один из двенадцати жрецов, отвечавший за душевную чистоту и незамутненность помыслов паствы. Красные Дьяволята как раз и были его личной гвардией.
Анастасии, вместе с другими равньми ей по сословию стоявшей в первом ряду, показалось вдруг, что взгляд Серого Кардинала встретился с ее взглядом, и по ее телу прошла дрожь — но это не страх перед всесильным жрецом, здесь что?то совершенно иное…
Первый Жрец вышла на возвышение перед неподвижной шеренгой остальных одиннадцати и, пытливо всматриваясь в лица паствы, нараспев произнесла ритуальный вопрос:
— Есть ли среди вас те, кто считают, что Почетный Президиум недостоен? Молчание.
— Есть ли среди вас еретики, диссиденты и вкушавшие кукурузу? Изыдите, таковые!
Молчание. Все стоят неподвижно, и можно разобрать, как едва слышно потрескивает пламя в лампадах.
— Тогда разрешите же мне, о приверженцы святой истинной веры, передать вам теплый отеческий привет от Пяти Звезд, Ослепительного Лика, Великого Бре!
Пламя лампад колыхнулось — паства, как полагалось, молотила в ладоши, ожесточенно, самозабвенно, исступленно, вкладывая всю силу (единственной ложкой дегтя Обедни было то, что потом ладони долго побаливали и ныли, даже распухали ощутимо). Гром рукоплесканий шквалом метался по Собору, не находя выхода. И Первый Жрец, и остальные Старейшие тоже старались изо всех сил — кроме, вдруг сообразила Анастасия, Серого Кардинала. Не то чтобы Кардинал не проявляла истовости, нет, но она словно боялась причинить себе боль, словно она… Широкие серые рукава сползли к локтям, и на запястье белеет повязка…
У Анастасии перехватило дыхание. Она узнала руки Серого Кардинала — руки Катерины!
Вот так так! Анастасию угораздило схватиться с самим Серым Кардиналом Тома — вообще?то Кардиналом можно стать в любом возрасте, среди них как раз редки старцы, такая уж должность. Но откуда эта вчерашняя злоба? Что Анастасия ей сделала и чем обидела? Н?да, узелок. Аплодисменты смолкли, и глас Первого Жреца плыл над паствой, смешиваясь с волнами благовонного ладана:
— Вначале был Мрак, в коем смешались земля и небо, воды и скалы, ничего, кроме Мрака, и владел им недостойный владыка Никола?Ро. Долго так длилось, дольше, чем под ветром разрушаются скалы, дольше, чем существуют Луна и Неподвижные Звезды. Но вот сквозь Мрак пробилось сияние — дочери и сыны мои, то сияли Пять Звезд, Созвездие Святой Истинной Веры, Великий Бре! И рассеял он Мрак, и Пять Звезд превратились в Лик Великого Бре, каждоутренне встающий из Рассветного Океана и каждовечерне тонущий в Закатном Море, чтобы вновь неисповедимым образом очутиться в Рассветном Океане.
И отделил Великий Бре воды от суши, сделав воду мокрой, землю плоской. И была вначале земля малая, а потом стала огромна. И населил Великий Бре в неизреченной милости своей землю людьми и животными, служащими людям. А чтобы не забыли люди о гневе божественном, который может в любой миг излиться на отступников, создал Великий Бре чудовищ и диких зверей людовредительных. И возжег он белые неподвижные звезды, отправил по небу в вечное странствие звезды плывущие, а ночного освещения ради возжег багровую Луну. Велико было стремление сил зла помешать Великому Бре творить скалы и воды, людей и звезды. Но разбил Великий Бре сатанинские полки Злых Татаровей у священного холма Бородино. И явился черный демон Косматый, Стеклянноглазый Тро, смуту несущий, — но поборол его Великий Бре силою мысли. И явилась Блудница Ан?Ах, разврат в умах сеющая, — но поставил ей ногу на выю Великий Бре и низверг. И явился самый лютый, таящийся в зарослях кукурузы Гологоловый Хру, ловец душ человеческих — но одолел и его Великий Бре, а затем проклял кукурузу и вкушающих ее. И благодать разлилась тогда под Ликом Великого Бре, и восславил его люд знатный и простого звания в мыслях своих, речах и свершениях. А если еще и таятся среди нас еретики, диссиденты и подлые вкушатели кукурузы, то исключительно потому, чтобы страшной участью своей упредить верующих о кознях Гологолового Хру, каковой таится еще на задворках мира, таится, смущая слабодушных отступников!
Первый Жрец воздела костлявые старческие руки, и остальные Жрецы тихо, истово запели.
— И царили вначале среди племени людского беспорядок, неразбериха, разброд, безверие, вседозволенность, путаница и шатания, — продолжала Первый Жрец. — Но явились вначале верные слуги Великого Бре, Комиссары в кожаных латах и пыльных шлемах, и повстали избранные — Первые, Вторые и Третьи Секретари, славные основатели многих дворянских родов, опоры Счастливой Империи. И сказал Великий Бре: сей порядок, на смену Хаосу и Мраку пришедший — незыблем! И да расточатся враги его! Аминь! И души тех, кто был верен заветам, перенесутся после смерти в благодатные вечнозеленые края Светлого Завтра, а души отступников сгинут в холоде и сумраке Свалки Истории! Аминь!
