Стан, пригнувшись, вошел, уселся на войлочный пол. — Завтра будем на месте, — сказал он. — Балты — народ тихий, без особых хитростей. И наших не задевают — без хлебушка нашего остаться не хотят. Живут себе под землей и потому…
— Под землей?
— Сама увидишь. Живут под землей, зачем?то залезли туда в незапамятные времена, что?то им наверху не грянулось. И мастерят разные поделки из янтаря — видели в Китеже? И пока будет идти торг, пока ярмарка не кончится, надо нам всем троим их осторожненько порасспросить, — он повернулся к Капитану. — Ты им покажи что?нибудь из твоих хитромудрых вещичек, вдруг да выйдет толк. А вот Анастасии лучше всего упрятать подальше все оружие и одеться понаряднее. Так и будем выдавать за ученую жену. А еще лучше за ученую девицу. Ну! — он поднял ладонь, останавливая недовольно вскинувшегося Капитана. — Целоваться с ними не заставим. Народ они не то чтобы дикий, красть не станут и обращение понимают. Кто?нибудь обязательно свататься полезет, хвост распустит и язычок тоже… Ты не против? Поиграть глазками?зубками ради дела?
— Я?то не против, — сказала Анастасия. — Только я, честно говоря, совсем не умею играть глазками?зубками. У нас ведь все было наоборот, у нас это только мужчины умеют…
— Больше улыбайся, и все тут. Можно еще этак вот глазки потупить, да поднять на него, поднять. — Стан добросовестно попытался изобразить эти ужимки на своей обветренной загорелой физиономии, и Анастасия фыркнула. — Смекнула? Ну, а если полезет с руками, то можно его легонько… — Он кашлянул в кулак, вспомнив, как Анастасия показывала ему недавно приемы рукопашного боя имперских рыцарей (он никак не верил, что женщины могут быть такому учены, пришлось отойти подальше от лишних глаз и показать на деле, как могут лететь кубарем в траву даже бывалые купцы, спорые в кулачном бою). — Только легонько, Настя. Чтобы потом встал и на своих ногах ушел. Мои ребята тоже осторожно порасспрашивают.
— А не рискованно? — спросил Капитан.
— Отчего ж рискованно? Про неизвестных людей, весьма могущественных, слухи кружат давно, и ничего удивительно, что кто?то собирает эти слухи на ярмарке. — Он ухмыльнулся. — Открою тайну — кой у кого из моих холостых ребят тут бабы. А длина бабьего языка известна. Ты не хмурься, Настя, я про других баб говорю, здешних. Одним словом, сеть забросим густую, глядишь, чего и вытянем… — Он осторожно выпрямился, опасаясь задеть потолок. — Ну, доброй ночи.
Полог опустился за ним.
— Значит, глазки потупить — и на него, потупить — и на него… — Анастасия, не теряя времени, стала отрабатывать лукавый взгляд на Капитане, но тут же оказалась в его объятиях, и занятия как?то сами собой завершились, были отложены на завтра.
Поутру тронулись в путь и вскоре достигли возвышенности, откуда ярмарка открылась во всей красе.
Поутру тронулись в путь и вскоре достигли возвышенности, откуда ярмарка открылась во всей красе. Как раз она Анастасию не поразила. Ей приходилось бывать на больших ярмарках в княжестве Чи, куда стекались и желтолицые торговцы яшмой и узорчатыми тканями, приходившие от Моря Восхода, и загадочные бритоголовые горцы с далеких снежных вершин, где якобы бродят мохнатые дикие страшилища; и много другого разноплеменного народа из самых отдаленных земель, привозившего самые диковинные вещицы. Издали ярмарка выглядела вполне привычно — море повозок с выпряженными лошадьми, море разноцветных шатров, великая толчея и неописуемый гомон.
Куда интереснее было то, что простиралось слева от ярмарки — уходящие за горизонт правильные шеренги, бесчисленные ряды краснокирпичных труб (и многие дымят вовсю), и меж ними столь же правильными радами — прямоугольники и квадраты толстого мутноватого стекла. Анастасия навела бинокль. Прямоугольники величиной с крыши домов, а квадраты больше похожи на окна. Сквозь стекла вроде бы виднеется некое шевеление внутри.
— Ну да, так и есть, — кивнул Стан, когда она спросила. — Только окна эти — в потолке, в крыше, а стекла, что побольше, над улицами положены. Там и улицы внизу, по ним ходят и ездят. Город как город, только под землей. Зачем?то они туда залезли в незапамятные времена.
Их прибытие прошло абсолютно незамеченным. Ярмарка суетилась и шумела, и любой, какого бы вида и облика он ни был, мог преспокойно влиться незамеченным в эту суматоху и надежно растаять.
Человек шесть из людей Стана занялись торговлей. Остальные принарядились и, заранее приятно улыбаясь, подкручивая усы и расчесывая бороды, отправились к тем самым здешним знакомым, у которых долги волос и язык. Стан тоже исчез. Капитан критически оглядел Анастасию — она надела лучшую рубашку, алую с золотым шитьем, волосы расчесала так, чтобы они падали до пояса. На джинсах посверкивали золотые заклепки и золотой родовой герб на заднем кармане. А за голенище красного сапожка она сунула кинжал в ножнах, специально для таких случаев предназначенный — рукоятка без крестовины, с шаром на конце, чтобы легче выхватывать.
— Ну как? — спросила она, старательно потупив глаза. — Я очаровательна, правда?
— Даже слишком. Мата Хари, секретное оружие Китежа в сорок мегатонн… Может, тебе пистолет дать? Если что, я эти катакомбы на уши поставлю…
— Глупости. — Анастасия положила ему руку яа грудь. — Ты же сам слышал, опасности никакой.
— Ты уж сама опасностей не создавай.
— Постараюсь. Ну, я пошла.
Она не спеша шагала вдоль лотков, наскоро сколоченных прилавков и расстеленных прямо на земле грубых покрывал, на которых громоздились самые разнообразные товары, ничуть ее не поразившие — все то же самое, только выглядит по?иному. Стан выдал ей горсть китежских монет, но покупать что?то основательное показалось нелепым. Она присмотрела, правда, кое?какие ткани и серьги, но у продавцов это были не последние, так что спешить не стоило. Анастасия только, не удержавшись, купила большой розовый леденец на палочке — согласно этикету она не могла бы себе позволить этого в Империи, где леденцы считались лакомством простолюдинов — и, с удовольствием его полизывая, отправилась дальше. Проиграла несколько серебрушек на тараканьих бегах — очевидно, национальной игре балтов, неизвестной ей доселе, но крайне азартной. По описанию Стана она сразу узнавала балтов — белобрысых и светлоглазых, с янтарными ожерельями на шеях. Ломала голову, как бы с ними заговорить и познакомиться. Это выглядело задачей более трудной, чем представлялось, — в толпе, заигрывая с мужчинами, шныряли женщины, чье занятие Анастасия определила сразу, хотя до сих пор в этой роли видела только мужчин.
Анастасия поняла: попытавшись заговорить с мужчиной первой она неминуемо будет принята за одну из этих.
Анастасия поняла: попытавшись заговорить с мужчиной первой она неминуемо будет принята за одну из этих… интересно, как же они здесь?то называются? А на это она не пошла бы и в интересах дела.
Первое приключение ее поджидало у гончарных палаток. Анастасия задержалась поглазеть на диковинные кувшины в желто?черных узорах, и торговец, низенький такой, черный, кучерявый, в красной тунике и с золотыми кольцами в ушах, оживился несказанно. Сначала он, все время употребляя загадочное слово «синьорина», добросовестно пытался всучить Анастасии кувшины. Она, улыбаясь, мотала головой. Убедившись, что кувшины ей не нужны, торговец поманил ее к откинутому пологу палатки — с такой таинственной миной и такими загадочными жестами, что охваченная любопытством Анастасия шагнула туда в полумрак. Торговец забренчал золотыми, пересыпая их из ладони в ладонь звенящей струйкой, что?то шептал, таинственно пучил глаза и улыбался. Анастасия никак не могла сообразить, в чем тут дело. Сделала недоуменную гримаску. Тогда он, скалясь, положил ей на талию горячую руку. Тут уж все стало ясно.
