Один из пленивших Анастасию поскакал в город — видимо, известить кого?то. Мелькнул на улицах, направляясь к столбу с пауком (или жуком?) и исчез в суетне таких же черных.
Анастасию грубо схватили за плечо и повернули, толкнули в спину костистым кулаком:
— Пошла!
— Я… не умерла? — спросила она неуверенно. Тычок кулаком в поясницу:
— Скоро убедишься, что тут живые…
Они вошли в город, зашагали меж повозок и домиков. Анастасия поразилась, что никто не обращает на них внимания. Взглядывают мельком и тут же равнодушно отводят глаза, уступают дорогу без страха, без любопытства, без единого человеческого чувства. Только у детей, и то совсем крохотных, Анастасия увидела в глазах живой блеск. Те, что постарше, уже пугали насквозь пустыми глазами.
Они подошли к столбу с черепом и жуком. Вблизи оказалось, что столб воистину громаден. Черные веревки сухо шелестели в налетевшем ветерке. Дом под столбом был больше и наряднее остальных — но и он, понятно, на колесах.
Захватчики переменились на глазах. Теперь они приняли вид раболепный и предупредительный, хотя пока что не видно никого, перед кем следует эти чувства проявлять. Они стояли в ряд, смирнехонько, вытянув руки по швам.
Скрипнула дверь, и сверху позвали:
— Входите!
Старший толкнул Анастасию в спину, и она пошла вверх по приставному крыльцу с перилами. Следом на цыпочках взбирался старший. Казалось, он и не дышит.
Прихожая, где застыли двое воинов в черном, с секирами. Дверь медленно распахнулась. Старший уже не толкал — упер в спину Анастасии палец и направил в проем, бесшумно ступая следом. Дверь бесшумно же захлопнулась за ней.
— Подойди ближе, — произнес лишенный человеческих чувств мужской голос — словно сам воздух, насыщенный запахами железа и песка, складывался в слова под ударами невидимого кнута.
Анастасия сделала два шага вперед.
— Развяжите руки.
Шаги за спиной. Руки Анастасии оказались свободны. Она встряхнула ими, разгоняя кровь по жилам и жилочкам, огляделась.
В черном высоком кресле сидел человек в черном. Узкое Длинное лицо, крючковатый нос, острый подбородок. Совершенно голый череп перехвачен над глазами обручем с золотым жуком. Казалось, жук впился ему в лоб всеми шестью лапами и застыл, подобно третьему глазу. Такой же жук, только побольше, восседал на спинке кресла над его голоси, и из жука рос золотой семисвечник. По обе стороны кресла стояли такие же люди в черном, только у этих жуки висели на груди на золотых цепочках.
— Убирайся.
— Великий Мастер, она строптива, и я опасаюсь… — прошелестел из?за спины Анастасии старший над схватившими ее.
— Великие истины усмиряют самых строптивых, — сказал человек в черном. — Убирайся.
Дверь мягко затворилась. Полтора десятка взглядов скрестились на Анастасии. Она стояла, гордо подняв голову, притворяясь, будто не замечает этих взглядов — шарящих, холодных. И совершенно пустых.
— Ну что же, — сказал тот, кою назвали Великим Мастером. — Она слишком красива, чтобы продолжать род рабочего быдда, а следовательно, достойна продолжать род кого?то из вас, Хранители Кнута и Лопаты.
— Сначала следовало бы меня спросить, согласна ли я продолжать чей?то там род, — сказала Анастасия. — И стоит ли его вообще продолжать?
На нее уставились даже не возмущенно — с безмерным удивлением.
— Участь женщины — неустанно продолжать род, — сказал Великий Мастер. — А участь рожденных женщиной — вести вперед Великий Канал. Ты, должно быть, издалека, и разум твой темен, если ты не знаешь очевидных вещей.
— Я — княжна Анастасия из рода Вторых Секретарей, рыцарь Счастливой Империи.
— Придуманные дикарями звания нелепы перед Великим Каналом.
— Прекрасно, — сказала Анастасия. — Похоже, меня собираются сделать чьей?то женой, не спрашивая, как я к этому отношусь?
— Какое это имеет значение — твое отношение к делу? сказал Великий Мастер. — Хранители, как ни удивительно, эта дикарка способна связно выражать свои мысли, пусть и примитивные. Это лишний раз доказывает, что получить ее должен кто?то из вас.
— Кто вы? — спросила Анастасия, решив пока что не ввязываться в споры.
— Мы — — слуги Великого Канала, — сказал Великий Мастер. Он встал с кресла, подошел к Анастасии, положил ей на плечо холодную жесткую руку и подтолкнул к окну. Из окна виднелось за скопищем передвижных домиков пыльное марево и облака пара над Каналом; тысячеустый шум, грохот железных зверей, бадей и колес тачек долетали и сюда.
— Но зачем все это? — удивленно спросила Анастасия, ничуть не притворяясь.
— Мы — лишь скромные слуги Великого Канала, — сказал Великий Мастер. Его голос словно пытался вопреки своей природе стать мягким, но тщетно. — В незапамятные времена мир был дик и бессмысленен. Жалкие дикари ковыряли землю мотыгами и строили хижины, без пользы расточая труд и зачатки ума на сотни неразумных дел, прибавляя этим хаоса. И тогда пришел Великий Тро, чьи священные волосы распростерлись над миром семицветной жизнетворящей радугой, возвещавшей о наступлении Эры Порядка и Труда, Тро протянул руку, и на ладонь ему сел, дабы вкусить крохи великой премудрости, Божественный Жук, и мысль Тро оплодотворила Жука озарением идеи Великого Канала. И откладывал Жук яйца, а Тро дул на них, и рождались Славные Предтечи, родоначальники Хранителей Кнута и Лопаты — Яго, Свер, Бер, Фир, Ког, Фре.
И труды Родоначальников озарили светом божественной премудрости Великого Тро толпы дикарей, дав начало Великому Каналу. И первые комья земли взлетели, и Великий Канал пролег по земле, круша гниющие в ней кости дикарей и сметая их убогие капища. Мы, Хранители, смертны — но бессмертен Великий Канал. Сотни лет он неотвратимо растет.
— Сотни лет? — шепотом переспросила Анастасия удивленно, боясь поднять на него глаза, чтобы не столкнуться с бездонной пустотой его взгляда.
— Сотни лет. — Твердые холодные крючки его пальцев сжимали плечо Анастасии, и от них по телу девушки растекался холод. — Мы смертны. Но бессмертен Великий Канал. И священные волосы Великого Тро всеми цветами радуги веют над миром.
— Но… что же потом?
— Ты красива, но разум твой темен, — сказал он. — Потом — бессмысленное слово. Есть великое слово — вечность. Великий Тро — это Вечность. Великий Канал — это Вечность. У него было начало, но нет конца.
— Так не бывает, — сказала Анастасия. — Людям в конце Концов надоест…
— Для того, чтобы им не надоело, и существуют Хранители Кнута и Лопаты.
— Сломаются эти ваши железные…
— Люди будут рыть руками.
— А если Канал упрется в море?
— Мы идем вперед, в направлении, указанном Великим Тро, идем сотни лет. Великий Канал не может свернуть и остановиться. Довольно. — Он сжал плечо Анастасии. — Пока что тебе прощаются все дикарские глупости, которые ты наговорила. Но завтра они станут ересью, и не советую об этом забывать. В тебе, мне кажется, есть проблески разума. А потому постарайся понять: у тебя нет иной судьбы, кроме как стать продолжательницей рода — к твоему счастью, рода Хранителей Кнута и Лопаты, а не рабочего быдла. Единственным твоим чувством должна стать благодарность за оказанную тебе милость.
— Благодарю, — сказала Анастасия. — Надеюсь, меня не заставят продолжать род вот прямо сейчас, тут же?
