— Я понимаю, — сказала Анастасия. — Самой развеяться хочется. Но… Серый Кардинал здесь, между прочим, та еще баба. И хозяйка в княжестве, строго говоря, она, а не эта кошка белобрысая. А парочка соглядатаев на любом постоялом дворе всегда болтается. Пока что за нас еще не брались, однако — — как знать? Не стоит рисковать. Поэтому, Олька, отправляйтесь?ка вы на базар, и немедленно. Что покупать, сама знаешь.
Когда за ними захлопнулась дверь, Анастасия присела у стола и показала язык своему отражению в зеркале. Она ничуть не кривила душой, говоря о возможных неприятностях. Тюм в самом деле следовало покинуть как можно быстрее, и все же, положа руку на сердце… Кошка белобрысая, пялится, как на купленное!
Точить меч Анастасии входило в обязанности Ольги, но Анастасия тем не менее сама спустилась в оружейную (имевшуюся при каждом постоялом дворе) и принялась за дело сама — чтобы занять чем?то руки, не сидеть наедине с мыслями. Возившиеся с оружием и доспехами своих хозяев оруженосцы косились на нее удивленно, но спрашивать, почему она сама точит меч, понятно, не посмели — этикет не позволяет. Мало ли какие обеты налагают на себя рыцари…
Ольга и Капитан вернулись, нагруженные всем необходимым, принялись увязывать вьюки. Анастасия отправилась к себе, ждала, когда они управятся с делом и придут. За окном помаленьку смеркалось, огромная багровая Луна выползала из?за крыш. Анастасия пожалела, что бинокль упрятан далеко — можно было бы досыта налюбоваться Луной. Почему Капитан иногда как?то странно поглядывает на Луну? Словно бы со смутной тревогой что?то вспомнить пытается?
Дверь распахнулась. Ольга выкрикнула с порога:
— Капитан пропал! Анастасия встрепенулась:
— Что?!
— Пошел напиться в трапезную. Сказал, что тут же вернется. И не вернулся. Нет его нигде…
— Может, по нужде пошел?
— Да нет его нигде! Анастасия, мне это не нравится! Анастасии это тоже не нравилось. И даже более того, встревожило не на шутку. Капитан ни за что не отправился бы один в город — просто так, на ночь глядя, не предупредив.
И даже более того, встревожило не на шутку. Капитан ни за что не отправился бы один в город — просто так, на ночь глядя, не предупредив.
— А если они начали брать нас по одному? — спросила Ольга тревожно.
— Случается вообще?то, — сказала Анастасия. — Но что?то я плохо верю. Катерина явно не ставила в известность местных… Нас могли взять сразу и всех. Людей знатнее нас хватали открыто, средь бела дня, тем более мы здесь чужие, а Серый Кардинал тут не из пугливых… Они переглянулись.
— Кошка белобрысая… — зло сказала Анастасия сквозь зубы.
— Думаешь? Даже от нее трудно ожидать…
— Пошли. — Анастасия решительно поднялась. — Все?таки мы в городе, не в лесу, всегда найдется кто?то, что?то видевший…
Они вышли в полутемный двор, где никого уже не было. Ольга показала на боковое крыльцо в трапезную:
— Он вошел туда. Оттуда он мог выйти в жилое крыло или вернуться той же дорогой. Но в комнаты он не проходил, я спрашивала. Его бы заметили, сейчас только о нем и говорят. Выходит, он вернулся во двор. К тому времени двор был пуст, а я зашла в конюшню и не могла оттуда видеть двора…
Анастасию почтительно тронули за рукав. Она обернулась так порывисто, что рослая девица?конюх испуганно отскочила, но тут же придвинулась ближе, оглянулась:
— Да простит мне мою дерзость светлая княжна… Но не ищет ли она какой пропажи?
— Ищу, — сказала Анастасия, пытаясь рассмотреть в полумраке ее широкое лицо. — Своего псаря.
— Того, что так складно и красиво пел?
— Того самого.
— Боюсь, светлая княжна, ему вдруг предложили лучшее место…
— Говори!
— Тс?с! — Девица с широкой и конопатой плутовской рожей приложила палец к губам. — Вы уедете, светла княжна, а мне тут жить…
Анастасия рванула из кармана джинсов кожаный тяжелый мешочек, дернула завязку. Не раздумывая, высыпала все золото в ладонь и сунула конопатой:
— Говори!
Конопатая попробовала одну монету на зуб, удовлетворенно хмыкнула и почти беззвучно ссыпала золото в карман. Увлекла их в густую тень к створке ворот:
— Я стояла вон там, светлая княжна. Там темно, от ворот меня не было видно. Твой псарь вышел из трапезной, и тут появляется этот усатый. Из тех, здоровенных, как бабы, которые в свите состоят у…. Поняла?
— Дальше!
— Попросил твоего псаря отойти к воротам. Что?то по секрету обещал сказать. Он и пошел. Ну, тут подскакивают сзади еще двое и шух! — на него мешок. Узкий такой. Раз — и сразу до пят запаковали. В таком мешке не побрыкаешься, человек как связанный…
— Знаю, — сказала Анастасия. — Так снимают часовых. Дальше!
— И все. Мешок поперек седла — и только подковы замелькали.
— Все?
— Все, клянусь улыбкой Великого Бре! Анастасия молча выхватила у Ольги кошелек и, не развязывая, запихала в карман конопатой. Та колебалась:
— Страшно… Ну ладно уж… В горком к ней его бы не повезли, она опасается чересчур уж выдрючиваться. Кардинал рядом. А есть у нее охотничий домик — на седьмой версте свернуть в лес, влево, и тропа приведет прямиком… Бывало такое…
— Ему что?нибудь грозит? Конопатая прыснула:
— Жизни его, точно, ничего не грозит. А вот добродетели… Тут ручаться никак нельзя. — Даже в темноте можно было разглядеть ее широкую ухмылку. Анастасия в ярости махнула рукой:
— Прочь!
Девица шмыгнула в темноту, к дверям конюшни.
— Седлай коней! — Анастасия схватила Ольгу за рукав.
— А может, подождем до утра? Смотришь, сам объявится…
— Седлай коней! И нечего зубы скалить!
— Слушаю, госпожа моя, — сказала Ольга с непонятной интонацией, повернулась на каблуках и побежала к конюшне.
Вскоре они выехали из ворот и понеслись вскачь по мощеным и немощеным улочкам, по косым полосам падавшего из окон бледного света масляных ламп. Люди шарахались, вслед летели проклятья, а два раза — и пустые горшки, звонко разлетевшиеся позади. Хорошо еще, конные стражники не попались.
Однако у городских ворот везение кончилось. Ворота были заперты на огромный засов?брус, вытесанный из цельного ствола высокого дерева, на концах его — кованные ушки, и в них продеты запертые замки, наглухо соединившие брус с оковкой ворот. Да еще цепь, протянутая чуть пониже бруса, продетая в четыре ушка на створках ворот и схваченная на концах замками. Конечно, этого следовало ожидать, во всех городах Счастливой Империи было так. Анастасия сгоряча об этом совершенно забыла — долгое путешествие тому виной. Окошко прилепившейся к стене караульной избы было темным. Анастасия подъехала и постучала в него рукоятью меча. Стучала долго. Наконец в темноте за мутным стеклом забелело лицо:
— Кого там Хру носит?
— Рыцари, — сказала Анастасия. — Нам нужно…
— Приказ, — сказали за окном, отчаянно зевая. — если нет горкомовского пропуска — нельзя. Ворота заперты до первых петухов.
Анастасия позвенела в ладони золотом, потом попробовала помочь делу бессвязными угрозами, но за окном, зевая, посулили затрубить тревогу и поднять шум на весь город, отчего сюда, как два пальца, сбежится весь гарнизон и особенно Красные Дьяволята, чья казарма ближе других.
Спорить более Анастасия не пыталась. Повесив голову, отъехала прочь. На постоялый двор возвращались шагом. Анастасия цыкнула на Ольгу, собравшуюся было лезть с увещеваниями, сухо приказала держать коней в стойлах, не расседлывая, и ушла к себе.
