— Что значит «дыра во времени»?
— Ну, если кто-нибудь слетает, например, в прошлое, то нарушит тем самым целостность временной материи…
Оба замолчали.
— Димка, — выдавил наконец Иван, — так получается, что нас занесло на Землю?
Баранов захохотал:
— Первооткрыватели! Открыли для человечества родную планету!
— Это все твое хулиганство, — сказал Иван дрожащим голосом. — Это из-за тебя! Нас затянуло в дыру, которую пробил ты…
— Может быть, это еще и не так, — примирительно сказал Дима.
— Не так? К сожалению, все сходится. В Гераклее, в… когда ты там побывал?
— По нашему летоисчислению, в 138 году до нашей эры.
— В Гераклее в 138 году до нашей эры есть дыра диаметром в полгода.
— В Гераклее в 138 году до нашей эры есть дыра диаметром в полгода. Счастье, что мы сумели вырваться оттуда.
— Не все, — напомнил Дима и начал собирать разбросанные по полу щетки, тряпки и мочалки. Он погромыхал немного ведром, потом, вдруг выпрямился и сказал:
— Это значительно упрощает дело. Во всяком случае, удешевляет его. Узнай, Ваня, куда они дели мою машину времени.
Аборигены наступали. Герка Тищенко отчетливо видел их медные щиты, сверкавшие в закатном солнце. Он отбежал в сторону, прикрывая огнем товарищей, которые один за другим скрывались в готовом к отлету корабле. Герка прижался щекой к дереву неизвестной породы, и тотчас в ствол воткнулась стрела. Герка выстрелил и побежал, петляя между деревьями.
Стрела попала ему в левое плечо. Герка заорал и упал в траву. Аборигены неслись к нему, размахивая короткими мечами. Он смотрел на них и кричал. Кричал в смутной надежде, что Иван услышит и придет на помощь. Они были совсем близко. До него уже доносился резкий запах пота и дубленой кожи. И вдруг раздался страшный рев. Выбрасывая пламя, корабль неудержимо уходил в небо.
— Ваня! — засипел Герка, как будто командир мог его услышать. — Ребята!
Он упал лицом вниз и закрыл голову руками. Волна невыносимого жара всколыхнула воздух. Корабль уходил.
И сразу на Герку предательски обрушилось одиночество. Он всегда был членом коллектива. Он с детства не привык рассматривать себя отдельно от остальных. И вот коллектив бросил его. Из всего их класса — Герка был в этом совершенно уверен — жить в одиночку способен только Дима Баранов.
Баранов. В последний раз Герка видел его в тот день, когда Вадим зашел в интернат уже после суда — забрать личные вещи. Герка, который дежурил по корпусу, был обязан сопровождать его. Вообще-то, общее собрание постановило объявить негодяю бойкот, но бросить камень в человека, который и без того наказан, Герка не мог. Потому и заговорил.
— Если тебе что-нибудь понадобится, Баран, — сказал он, озираясь, — то не стесняйся. Пока мы на Земле, я попробую помочь.
Дима промолчал, увязывая в одеяло личные вещи. Герка добавил:
— Димка, скажи честно: почему тебя так тянуло в эту Гераклею?
Дима подумал немного, потом ответил:
— Мне трудно сказать. Это надо пережить.
— У тебя что, и вправду были там друзья?
— Ты что, — сказал Баранов, — думаешь, что при рабовладельческом строе нет хороших людей?
— Не знаю… — замялся Герка. — Я не могу себе представить, как можно жить не при социализме…
Баранов сел на свою разоренную койку и неожиданно начал рассказывать…
Герка приподнялся на локте и осмотрелся. Трава на много метров вокруг была выжжена. Из его врагов в живых остались немногие, но они еще не пришли в себя после жуткого зрелища. Он осторожно поднялся на ноги. Стрела торчала из левого плеча и очень мешала. Морщась, Герка сломал ее. Комбинезон на нем обгорел и висел черными клочьями. На кистях рук, которыми он прикрывал голову, под копотью вздулись ожоги. Герка стиснул зубы и побежал вниз с холма — к морю.
На берегу стоял еще один абориген с коротким мечом в руке — невысокий, худой, с растрепанными волосами. Судя по всему, он ждал Герку исключительно для того, чтобы убить. Герка шарахнулся и споткнулся о что-то мягкое, теплое и сырое. Под ногами у себя он обнаружил труп собаки.
Абориген, ухмыльнувшись, ударил его кулаком прямо по ране. В глазах у Герки потемнело, он зашатался и грянулся на сырой песок.
Те, на холме, сразу исчезли. Он их больше никогда не видел и не слышал.
Когда Тищенко с трудом разлепил воспаленные глаза, он увидел, что наступила ночь. Луна светила ярко, как фонарь. После шума сражения и треска выстрелов, после рева двигателей, не смолкавшего у Герки в ушах, вдруг наступила тишина. И эта тишина была мерным и спокойным плеском ночного моря, которое бесконечно уходило и никогда не могло уйти навсегда от этого песчаного берега. Герка больше не сопротивлялся усталости. Он заметил костерок, трепетавший под обрывом, и напрягая последние силы, добрался до него.
На толстой коряге, один конец которой был засунут в огонь, уютно расположился тот самый негодяй, что ударил Герку на берегу. Заметив сюковца — оборванного, с мутными светлыми глазами на закопченной физиономии — незнакомец прищурился с явным удовольствием и жестом предложил Герке сесть. Космопроходчик повалился возле костра и долго возился, пристраиваясь на клочке травы под обрывом. Огонь потрескивал в ночной тишине негромко и вкусно. Во всем этом было что-то из пионерского детства. Что-то земное, родное, сладко-тревожное.
И вдруг Герка явственно ощутил то, что неосознанным предчувствием витало в воздухе и незаметно, исподволь, оформлялось в ясную и простую мысль.
ЛУНА.
Все эти дни стояла дождливая погода, туманы, облака, а они были слишком заняты починкой корабля и нелепой войной с местными жителями. Координаты, как они полагали, были им известны, они находились в галактике имени Третьего Закона Ньютона, сомнений ни у кого не было, да и быть не могло. Может быть, поэтому они ни разу не предприняли серьезных попыток пробиться сквозь тучи и изучить звездное небо. Эту задачу они оставили грядущим экспедициям, которые прибудут по их следам, оснащенные соответствующей техникой.
А сегодня была ясная ночь. Впервые. На небе сверкали звезды Северного полушария. Герка сосчитал светлые точки ковша Большой Медведицы, нашел Полярную и «дабль-вэ» Кассиопеи. Земля, северное полушарие. Где же я, господи? Почему тут луки, стрелы, копья какие-то? Это же не Полинезия, не Африка, тут не папуасы — белые. В каком же я веке? А может, это другое пространство? Со сдвигом?
«Сам ты со сдвигом», — отчетливо проговорил в его мозгу голос Вани Терочкина. Герка даже вздрогнул и оглянулся в поисках любимого командира. Но увидел он свои обгоревшие руки, и снова его уши заполнились ревом двигателей. Герка склонился лбом к коленям и громко заплакал.
Незнакомый человек легко поднялся на ноги, постоял над ним, потом взял его за волосы и заглянул в черное геркино лицо. Слезы проложили на щеках светлые грязноватые полосы. Незнакомец хмыкнул, развернул Герку раной к свету и быстро осмотрел обломок стрелы, после чего оторвал от своего плаща длинную полосу, отломал от коряги сучок попрочнее и перетянул геркино плечо жгутом. Герка задохнулся. Незнакомец раздвинул рану и выдернул обломок, после чего наложил повязку и снял жгут. Сразу стало легче жить. Герка почувствовал, что руки незнакомца подкладывают ему под голову что-то мягкое. Ночь была теплая и добрая. Герка то проваливался в сон, то просыпался, разбуженный болью. Он видел, как костерок потихоньку угасает, волны жара все реже пробегают по черным углям, а незнакомец мирно спит, разбросав во сне руки. Герка сам не заметил, как заснул, измочаленный свалившимися на него переменами и открытиями.
