— Отойдем? — Дюк положил руку мне на плечо, прервав цепочку размышлений.
Я поднялся с травы, машинально отряхивая грязные брюки. Движение, вызванное исключительно выработанной за долгие годы привычкой. В этих штанах я полтора месяца носился по джунглям, и то количество грязи, которое они собрали за это время, можно отчистить только лопатой.
Левантийцы проводили нас понимающими взглядами.
— Если ты как-то связан с СБА или какой-то другой службой, то сам примешь решение, и я не смогу на него повлиять, — сказал мне Дюк, когда мы отошли на достаточное, с его точки зрения, расстояние.
— Я не агент…
— Не перебивай. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то тебе стоит согласиться на это предложение, — сказал мне Дюк. — Обмен военнопленными, если он и будет, это долгая и нудная процедура. А то, что он предлагает… Был бы я в твоем возрасте, я бы согласился не раздумывая. Калифат гораздо богаче Альянса, там совсем другой уровень жизни. И с таким покровителем ты сможешь достичь гораздо большего, чем в пехоте.
— А почему ты не хочешь лететь с ними?
— Мне шестьдесят четыре года, из них сорок я провел в армии. До отставки еще двадцатник, надеюсь, война до этого времени не начнется, и я смогу насладиться военной пенсией. Мне поздно что-то менять в этой жизни. Да я уже этого и не хочу.
— Ты на самом деле так думаешь?
— В армию Альянса люди приходят служить по многим причинам, — сказал Дюк. — Поиски приключений, возможность послужить своему государству, любовь к космическим кораблям, например. Но пехоты это все не касается. В пехоту Альянса все приходят, руководствуясь только одним доводом. Людьми движет желание изменить свою жизнь к лучшему. Ты был социком, Джек и Бо тоже. Я — не был, но существование на той планете, где я родился и вырос, мало чем отличалось от жизни социков. Я хотел посмотреть другие планеты, я их посмотрел. Некоторые даже не сквозь прицел. А еще я хотел, чтобы мне не надо было думать, где я завтра буду спать и удастся ли мне раздобыть что-нибудь на обед. Эти проблемы армия способна решить. Но вряд ли она даст тебе что-то большее.
— Не ты ли недавно поминал дезертирство?
— Ты ведь все равно не собираешься всю жизнь провести в пехоте, — сказал Дюк, пожимая плечами.
— Так какая разница, когда ты уйдешь, сейчас или через четыре с половиной года? Для пехоты — практически никакой. Для тебя — огромная, это ведь твоя жизнь. А такой шанс вряд ли представится тебе во второй раз.
— Вряд ли, — согласился я.
Если уж Дюк меня уговаривает свалить с планеты вместе с Асадом, тут и думать не о чем, надо валить.
— Хоть успеешь нормально пожить в мирное время, — ухмыльнулся Дюк. — Когда разразится война, Калифат падет одним из последних.
Старый знакомый Асада ад-Дина адмирал Реннер спустился на поверхность с орбиты уже на следующий день. Сами мы, конечно, этого спуска не видели. Нам об этом сообщил офицер патруля, явившегося для того, чтобы сопроводить Асада на встречу с адмиралом.
Азим даже не делал попытки отправиться с ним. Не самое типичное поведение для телохранителя особо важной персоны. Или он изначально понимал, что дело безнадежно, или у них с Асадом существовала четкая договоренность.
Или они оба безоговорочно доверяли этому адмиралу Реннеру.
Надеюсь, они не ошибаются, и Асада действительно увели на встречу с адмиралом, а не на расстрел.
Впрочем, мне было даже спокойнее от осознания того факта, что Азим остался в лагере вместе со мной. За Азимом-то наследник точно должен будет вернуться.
Асад отсутствовал больше трех часов. За это время мы даже успели сходить на обед, хотя мне от волнения и кусок в горло не лез.
Вчера я почувствовал себя на пороге очередных изменений в моей жизни, которые, по очень осторожным прикидкам такого уже довольно опытного неудачника, как я, можно было наконец-то расценивать как положительные, и мне не хотелось, чтобы в последний момент все обломалось.
Как уже неоднократно упоминалось и более умными, чем ваш покорный слуга, людьми, человек — существо странное и непоследовательное. Несколькими днями раньше я смирился с мыслями о смерти и безымянной могиле в джунглях, и лагерь для военнопленных казался мне воплощением рая.
Теперь же мне не хотелось даже возвращаться в пехоту. Асад поманил меня в другую жизнь, и я страстно хотел в нее попасть.
Не представляю, чем я могу заняться в Левантийском Калифате, но это однозначно должно быть лучше, чем служба в мобильной пехоте Альянса или прозябание во Вселенной неудачников.
— Тебе не кажется, что Асад слишком долго отсутствует? — спросил я у Азима.
— Нет, — сказал он. — Не волнуйся за него, Алекс. У них с Реннером много общих тем для разговоров и без этой планеты. Они учились вместе.
— Вместе учились? — удивился я. — Где?
— В Имперской Военной Академии.
— На Кленноне?
— Где же еще? Империя славится своими офицерами. Я тоже там учился, кстати.
— Так ты офицер? — Наверное, удивление в моем голосе превышало все нормы приличия.
— Капитан, — сказал Азим. — Штурмовой отряд «Черные драконы», если тебе это о чем-то говорит.
— Не говорит, — признался я.
— Это подразделение элитного спецназа, — вмешался в разговор Дюк. — Специалисты по городским боям.
— Не только по городским, сержант, — улыбнулся Азим. — У нас очень широкая специализация.
— Всех телохранителей набирают из «Черных драконов»? — поинтересовался я.
— У нас очень широкая специализация.
— Всех телохранителей набирают из «Черных драконов»? — поинтересовался я.
— Нет, — ухмыльнулся здоровяк. — Асаду просто удивительно повезло.
Самодовольство? Да. Бахвальство? Может быть, слегка.
Я знал Азима, видел, чего он стоит в деле, так что если он сейчас и преувеличивал, то не слишком сильно.
Мне оставалось с ним только согласиться. Асаду действительно повезло с телохранителем.
Адмирал Реннер был кленнонцем.
Это означало, что эталоном красоты по человеческим стандартам ему никогда не стать. Потому что и за тысячу лет стандарты не смогут настолько измениться.
Росту в нем было сантиметров сто шестьдесят. И столько же в плечах. Квадратное туловище на мощных коротких ногах наводило на мысли о тумбочках. Причем непременно о тумбочках, вырезанных из дуба. Из цельного куска древесины.
Адмирал был лысым. Вообще все встреченные мною кленнонцы были лысыми, словно их генные инженеры, отвечающие за совершенствование расы, сочли волосы рудиментом и предпочли от них избавиться.
Приплюснутый нос, маленькие, прижатые к голове уши, слишком широко сидящие глаза… Кривой шрам на подбородке тоже не прибавлял обаятельности облику адмирала. Про таких говорят «с лица воду не пить».
Полагаю, пить воду с лица Реннера не отказался бы только умирающий от жажды путешественник, заблудившийся в Сахаре.
Когда мы с Азимом зашли в кабинет адмирала, они с Асадом сидели за столом, рядом с ними стояли бокалы, и… О чудо! В пепельнице, стоявшей рядом с Реннером, дымилось нечто очень похожее на тонкую сигару. А в самом кабинете витал устойчивый аромат табака. Реннер поднялся нам навстречу.
— Азим! — прорычал он. — Давно же мы не виделись! Сколько лет прошло?
— Шесть, Рен.
— А ты все такой же бородатый!
— А ты все такой же громкий.
Кленнонец и левантиец заключили друг друга в дружеские объятия. Сцена смотрелась несколько комично, так как макушка адмирала утыкалась куда-то в район солнечного сплетения Азима.
